Читать книгу - "Библиотека географа - Джон Фасман"

То, что говорил Тону о Яне и его намерениях, связанных с незаконным использованием «Изумрудных скрижалей», было абсолютной правдой, но он не мог доказательно обосновать необходимость его ликвидации. Тем более я не видела никакой возможности убедить в этом Пола. Если разобраться, Пол, по существу, ничего о Яне не знал и никогда с ним лично не общался. Ян никогда не щупал его, не благодарил за еду, глядя с вожделением, не разговаривал с ним о порнографических фильмах, не заставлял слушать свои бесконечные глупые рассуждения о всемогуществе денег и пользе проституции. Конечно, все это не может служить оправданием его убийства, но теперь, в ретроспективе, я понимаю, что мне не следовало отзываться о нем лишь в положительном ключе. Думаю, все дело в том, что я пожалела его с первой нашей встречи, когда по-соседски отправилась знакомиться и увидела, как он, старый и немощный, курит трубку, сидя на продавленной кушетке в загаженной комнате, где пахло пылью и старостью. И чем дольше я с ним общалась, тем большую жалость испытывала, несмотря на все его грубости и фамильярность. Полагаю, он напоминал мне моего старого сварливого отца, от которого из-за вздорного характера отказалась собственная семья. Отец тоже жил в одиночестве, недобрым словом поминая своих домашних. Как бы то ни было, я решила, что старческая распущенность и похотливость Яна — своего рода крест, который мне надлежит нести по воле судьбы.

Тону помог мне осознать, что эти черты характеризуют Яна как ужасного человека, способного на вселенское зло. Я бесконечно благодарна Тону, который передал мне так много знаний о людях и мире — практических и отвлеченных, очевидных и эзотерических. Думаю, он тоже хорошо ко мне относится и я ему нравлюсь. Не в сексуальном смысле — эта часть бытия, похоже, его не интересует, — а просто уважает меня за ум и способность искренне верить. Ну так вот: в один прекрасный день я, сделав для Яна кое-какие покупки, осталась у него, чтобы сварить суп, который потом и ела вместе с ним за компанию. Все это время Ян повествовал о всевозможных негодяях, своих бывших знакомых, которые незаслуженно преуспели в жизни, не обладая и тысячной долей его, Яна, знаний об этом мире. Я принесла с собой бутылку бренди, и мы за разговором ее выпили — большую часть, естественно, Ян. Когда он задремал, я выплеснула остатки супа за порог, вымыла тарелки и ушла. От меня требовалось одно: не запирать дверь на ключ, — что я и сделала.

Но так казнилась, что в ту ночь совершенно не могла спать. Я пыталась забыть содеянное, пыталась молиться, но ужасное чувство вины продолжало глодать меня изнутри. И тогда я поднялась с кровати, вышла из дома и отправилась к платному телефону-автомату, находившемуся у универсального магазина Арлисса. Оттуда я позвонила в полицию графства Нью-Кендал и сообщила дежурному, что Ян Пюхапэев умер. После этого вернулась домой, забралась в постель и мир сомкнулся вокруг меня, словно гигантский глаз, — я уснула.

Не знаю, как бы развивались события, не сделай я этот звонок. Тону считал, что Ян держит «Изумрудные скрижали» в своем кабинете в Уикендене, поэтому, закончив работу в Линкольне, в ту же ночь отправился туда. Но «Скрижали» хранились в Линкольне. Он вернулся на рассвете и решил дождаться следующей ночи, чтобы снова посетить дом Яна. К сожалению, к тому времени я уже сообщила о его смерти и линкольнская полиция приехала туда. Джозеф Джадид был не прав, утверждая, что местная полиция не будет патрулировать улицу, где находится этот дом. Полицейские наезжали-таки туда ночью, причем нерегулярно, без всякой системы. Иногда они останавливались около дома и светили фонарями в окна. Тону, конечно, предпочел бы выждать, пока у них не пропадет к этому интерес, но тут Пол начал копать это дело и им заинтересовались другие полицейские. Стало очевидно, что ждать больше нельзя. Тогда мы с Тону подожгли мою квартиру и сообщили о возгорании в полицию. Убедившись, что оба местных полицейских вошли ко мне, мы с Тону пробрались в дом Яна и закончили работу.

Потом произошло нечто совершенно для меня неожиданное. Тону, заметив, что я все еще внутренне конфликтую сама с собой, предложил мне занять оставшееся после Яна вакантное место хранителя «Скрижалей». Он сказал, что я, осознавая ценность и святость каждой человеческой жизни, осознаю также и то, что иногда жизни приходится отнимать. И моя печаль есть свидетельство моей положительности. Иными словами, он позволил мне войти в клан избранных и посвятить свою жизнь неизмеримо более важной миссии, нежели я могла мечтать.

Вот как я оказалась в этом тайном месте. На самом деле это обычный город, в котором, впрочем, вы, читатель, скорее всего никогда не были. При всем том я не вижу причины его называть — таких городов много в любой части света, и я могла оказаться где угодно. Здесь я и буду дожидаться приезда Тону. И здесь же я, Ханна Роув, навсегда исчезну для тех, кто меня знал. Итак, Ханна Роув прибыла сюда после пережитых ею в течение последней недели тяжких испытаний, чтобы обрести мир и душевное спокойствие. Немного освоившись, она отправится осматривать окрестности — горы, пронизанные серпантином узких дорог и тропинок. Очень может быть, с ней произойдет несчастный случай: она сорвется с горной тропинки и утонет в бурной горной речке. Возможен и другой вариант: вечером она выйдет из местного бара в сопровождении незнакомого мужчины и в гостиницу больше не вернется. А всего вероятнее, она просто исчезнет, словно растворившись в воздухе, — так, знаете ли, тоже бывает. Я всегда завидовала Геку Финну, сумевшему посетить собственные похороны, но считаю, что в моем случае лучше никаких следов не оставлять… Хочу вам заметить, что и здесь я иногда задаюсь вопросом, правильно ли поступила, и меня охватывает сомнение и тревога. Но это, если разобраться, всего лишь эмоции, а эмоции, особенно сильные, быстро проходят.