Читать книгу - "Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова"

— У меня есть для тебя еще один сюрприз, — продолжал дядя. — Правда, это не бог весть что. — И он достал из кармана какие-то фотографии.

Томас, взявший их сначала в руки без всякого любопытства, разглядел, что на них изображено, и сразу же в них вцепился. Фотографии изображали знакомый гобелен, снятый с разных сторон и довольно крупно. Томас жадно впитывал глазами знакомые детали. Должно быть, еще ни один гобелен в мире не был снят так хорошо!

— По этим фотографиям, — сказал дядя, наблюдая за Томасом, — я заказал для тебя вышивку. Конечно, вместо бриллиантов, сапфиров и прочего там будут обычные стекляшки. Но в целом гобелен будет точным повторением оригинала. Прежде чем продать его, я возил и показывал оригинал исполнительнице — вышивальщице. Она обещала, что ты и не заметишь разницы.

Томас продолжал перебирать снимки. Каждый знак Зодиака был снят отдельно, крупно были сняты и фрагменты звездной рамки. Он вернулся к первым фотографиям, на которых гобелен был изображен полностью, и вдруг прозрел.

Он будет жить в Нью-Йорке! Эта квартира, прекрасная мебель, кремовый автомобильчик внизу — все это принадлежит ему! Он сможет найти хорошую работу — Томас обожал работать и не собирался бездельничать, даже разбогатев. Он независим и свободен. И он обожает своего дядю, своего дядю Тома!

— Дядя! — воскликнул он, вставая с кресла, и слезы на сей раз хлынули у него из глаз. — Спасибо тебе за все!

— Я думал, что ты уже никогда этого не скажешь, — криво улыбаясь, сказал дядя Том.

— Я скотина, — пылко признал Томас.

— А вот сюда, — промолвил дядя Том, тыча пальцем в пустой простенок, — мы и повесим копию гобелена. Она будет готова примерно через два месяца — работа-то немаленькая.

Томас представил себе, как великолепная вышивка будет выглядеть на этой стене, как он будет каждый день возвращаться сюда после работы и любоваться ею, как он будет жить здесь изо дня в день и смотреть из окна на город, как он будет пить по вечерам чай на огромном балконе — собственно, это был даже не балкон, а веранда. Он посадит там цветы! Он купит самую красивую на свете клетку и заведет самых звонких и голосистых певчих птиц! Он привезет к себе погостить маму, погуляет с ней по улицам, сводит в рестораны и купит в великолепных магазинах Нью-Йорка все, что ей захочется! А дядя Том будет приезжать к нему так часто, чтобы они даже не успевали соскучиться друг без друга!

От переживаний этого дня, от усталости, от счастья ему вдруг ужасно захотелось спать. Он разлепил веки и виновато посмотрел на дядю.

— Давай ложиться, дядя, а? — выговорил он с некоторым трудом. — Поговорим завтра.

Дядя Том покачал головой.

— Ложись и отдыхай. Я не останусь здесь, меня пригласили в гости. Завтра подожди меня, выйдем вместе и где-нибудь позавтракаем вдвоем.

Томас кивнул. Он уже засыпал, но все же одна мысль пришла ему в голову:

— Полиция теперь съест меня живьем, — сказал он, счастливо улыбаясь, — тебе придется объяснить им, откуда у меня деньги на эту квартиру.

— Уже объяснил, — отвечал его дядя. — Ты очень повзрослел, Томми.

— Это ты к чему?

— К тому, что теперь-то ты знаешь, что нельзя никому рассказывать о том, что в доме есть дорогие вещи, — из элементарной осторожности. Но когда ты был маленький, ты еще этого не понимал и раззвонил о гобелене по всей округе. Я знаю, в гобелен действительно бес вселился, но тебя никогда не удивляло, что я принес его на сохранение в банк именно после того странного первого «ограбления»? Мне просто подумалось: все знают про гобелен, и уж лучше я его припрячу.

Томас выпрямился, сон прошел.

— Ты не говорил мне этого, — медленно сказал он.

— Не хотел пугать, ты и так был расстроен. Но согласись, это было лучше. К тому же это действительно было только второй причиной, а первая та, которую ты знаешь! Я не хотел держать Стрельца в доме! Во всем виноват Стрелец!

Томас, порядочно уставший от этой бесконечной песни, снова закрыл глаза. Этот разговор напомнил ему об ограблении, а судя по словам дяди, тот не сомневался, что в ограблении повинен кто-то из города, скорее всего, даже кто-то из хорошо знакомых Томасу людей. Ему вдруг пришла в голову мысль, что дядя догадался, кто это сделал, и потому решил забрать гобелен из банка и продать его. Но вот как же он решится вернуть Стрельца в дом!

— А ты не боишься, что копия тоже...

— Не боюсь, — ответил дядя. — Чувствую, что ничего страшного не случится. Во-первых, злая сила могла исходить от создателя гобелена-оригинала, а во-вторых, драгоценные камни имеют свою ауру, которую тоже надо использовать умело! Я как раз сейчас этим занимаюсь, много об этом читаю. Нет, бояться тебе нечего — копия будет безвредна.

Томас и не боялся. Он устал, мысли его путались, и впервые пришло в голову, что, может быть, в этом что-то и есть, может быть, дядя в чем-то прав и не следовало держать гобелен в доме и спорить из-за него. Неужели это он накликал беду?

— Теперь все позади, Томми, — сказал дядя, словно читая мрачные мысли племянника. — Ты заметил, какой у квартиры номер? 1212! Две дюжины! Это что-нибудь да значит, самое счастливое для нас число! И этаж двенадцатый!

— Не такое уж и счастливое, дядя, — с некоторой досадой ответил Томас. — Не хотел тебе говорить, но теперь уже и в самом деле все в прошлом. «Дюжина» — ведь это пароль, который я дал замку сейфа, — и сейф открыли!

— И правильно дал, — смутившись лишь на мгновение, ответил дядя Том. — Сейф открыли, это правда, но обстоятельства сложились так, что ты был вне подозрений. Счастье, что мы уехали в Нью-Йорк! Иначе неизвестно, как все получилось бы! Мне кажется... ну, понимаешь, мне кажется, что задумали бросить тень именно на тебя. И если бы ты неожиданно не уехал...

— Дядя, — произнес Томас, окончательно проснувшись. — Ты что-то знаешь!

— Даже если и так, — медленно ответил дядя Том, — никаких доказательств у меня нет. Я скажу тебе только одно: теперь я еще больше уверен в своей правоте. Во всем виноват Стрелец.

Вопреки опасениям Томаса, полиция не беспокоила его. Он так никогда и не узнал, чего это стоило дяде, — тот не только показывал комиссару копию документа о продаже гобелена, на котором Стонтон расписался как свидетель, но и привозил самого Стонтона дать показания. Фамилии покупателя на договоре не было, ее стерли после копирования, потому