Читать книгу - "Ловушка для блондинов - Елена Топильская"

Сам клиент даже не переменил позу, только чуть шевельнулся, и опера тут же напряглись. Он приподнял тяжелые веки и посмотрел на меня снизу вверх. Потом медленно перевел взгляд на Костика и мрачно спросил:

— А что у вас, кроме бабы, других следаков нет?

Костик не нашелся, что ответить.

— С бабой разговаривать не буду, — так же мрачно продолжил задержанный, и я с трудом удержалась, чтобы не сказать ему что-нибудь вроде “а куда ты денешься”, но вовремя поняла, что он провоцирует меня именно на это, на конфликт, выводит меня из себя, и подумала, что он еще более непрост, чем кажется. Если я на это клюну, никакой полезной информации из допроса я не извлеку, допрос сведется к взаимным колкостям.

— Баба пусть идет, под мужика ляжет, — добавил убийца и внимательно посмотрел на меня, просчитывая эффект от провокации.

Я стиснула зубы. Отшутиться? Обидеться? В конце концов, пусть Горчаков его допрашивает; но ничего достойного я не придумала и промолчала.

— Да она меня боится, — протянул задержанный. — Она щас описается. — И снова, прищурившись, уперся в меня глазами.

— Отстегните его, — сказала я Косте. Костя хмыкнул.

— Маша, побыть на допросе? — спросил он тихо.

Я покачала головой:

— Не надо. Побудьте в коридоре.

— Ты уверена?

— Уверена. Ничего со мной не случится, — ответила я, краем глаза наблюдая за задержанным.

Мне показалось, или в его взгляде действительно промелькнула усмешка?

Опера не торопились отстегивать задержанного, ожидая команды начальника. Костик вопросительно посмотрел на меня, и я вынуждена была подтвердить свое решение.

— Давайте, ребята, время не ждет.

Но и после этого опера еще посомневались, и только когда Мигулько кивнул им, начали отстегивать киллера от батареи. Когда наручники были сняты, киллер положил на стол затекшие руки. Перед тем как выйти из кабинета, Мигулько посмотрел на меня и еле заметно покачал головой. А я глазами показала ему на дверь. Он пожал плечами и вышел. За ним потянулись опера, поминутно оглядываясь и проверяя, не захватил ли меня клиент в качестве заложника, пока они протискиваются между столом и сейфом. Но клиент меня не захватил, и, оглянувшись в последний раз, опера закрыли за собой дверь.

А мы с задержанным остались наедине, и, сидя напротив меня, он наблюдал, как я достаю из дежурной папки протоколы и ручку. Выражение его лица было очень неприятным, но как только закрылась дверь кабинета и за ней стихли обычные для любого милицейского коридора звуки, он изменился. И даже приветливо улыбнулся мне. Но при этом не стал казаться мне менее опасным, скорее наоборот.

— Вот теперь здравствуйте, — начал он первым. — Вы следователь?

Я машинально отметила, что, обращаясь ко мне, он употребил слово “следователь”, а не “следак”, как в присутствии оперов, и подивилась, как он преобразился. Еще минуту назад он мрачно смотрел из-под тяжелых век, и взгляд его причинял почти физическое неудобство, а сейчас он становился легким и обаятельным.

— Да, я следователь прокуратуры, Мария Сергеевна Швецова. Сейчас придет дежурный адвокат…

— Зачем? — Он широко улыбнулся и махнул рукой. — Адвокат мне не нужен.

— Вы хотите давать показания без адвоката? — удивилась я, а он улыбнулся еще шире.

— А с чего вы взяли, что я хочу давать показания? Я этого не сказал. Я хочу воспользоваться пятьдесят первой статьей[5].

— Все равно, пусть дежурный адвокат подойдет и распишется в протоколе. Я хочу зафиксировать, что вы отказались от реально предоставленного вам защитника. — Ушлые задержанные, знакомые с юридическими тонкостями, любят потом заявлять, что следствие их пытало, допрашивая без адвоката, вводило в заблуждение относительно их права на защиту, и это дезавуирует их показания, данные в ходе таких допросов.

— Зачем нам с вами адвокат? — спросил задержанный. — Лучше мы вдвоем побеседуем, — и расправил на столе руки со следами от наручников.

— Но если вы не собираетесь давать показания, нам не о чем беседовать. — Я тоже постаралась улыбнуться, но такой безмятежной улыбки, как у подследственного, у меня не вышло.

— Да найдем о чем поговорить. — И задержанный подмигнул мне. Его оскал мне страшно не понравился.

В дверь постучали. Мои нервы были так напряжены, что я вздрогнула, и клиент это заметил. В дверь просунул голову дежурный адвокат, я обратилась к задержанному с вопросом, не передумал ли он насчет участия адвоката и дачи показаний, но задержанный твердо отказался от услуг защитника. Защитник же с видимым облегчением швырнул мне на стол ордер, выписанный ему на участие в деле, как дежурному адвокату, быстро черканул свою фамилию в незаполненном еще бланке протокола и отбыл. Мы опять остались с задержанным одни.

Я положила перед собой бланк протокола, который начинался с данных о личности допрашиваемого.

— Как вас зовут? — спросила я.

Опера, естественно, обыскали его, никаких документов при нем не было, и вообще ничего не было. Ни денег, ни сигарет, ни телефонной карты. “Какие выводы?” — поинтересовалась я у Мигулько. “Либо машина его ждала за поворотом, либо лежбище рядом”.

— Петров Игорь Юрьевич, — с готовностью ответил задержанный.

— Где вы живете?

— Я не местный, приехал из другого города, хотел хату снять, не успел.

— Не местный? А вещи ваши где?

— А вещи в камере хранения на вокзале.

— И документы тоже?

— А документы у меня украли в поезде.

— А вещи на каком вокзале? Можем съездить забрать, а?

— А я забыл ячейку. А что! Вас бы так заломали, вы бы тоже все позабыли. — Задержанный на глазах преображался, лепил из себя простого деревенского парня, и довольно удачно, я бы поверила, если бы десять минут назад не наблюдала в этом кресле жесткого бойца с хорошей реакцией, плюс к тому и недюжинного психолога — вон как он со мной разделался, в шесть секунд заставил меня освободить его от наручников и выпроводить всех присутствующих.

Темп беседы между тем нарастал крещендо. Но мы еще не ссорились, просто двигались на ощупь, он в свою сторону, я в свою.

— А вокзал помните?

— Не-а.

Я даже не могла упрекнуть его в том, что он откровенно издевался, столько искренности было во взгляде и в интонации.

— Ну а приехали-то откуда?