Читать книгу - "Весна возмездия - Андреас Грубер"

Задыхаясь, на дрожащих коленях, она вернулась в гостиную и покосилась на балконную дверь. Он перехватил её взгляд.

— И не мечтайте. Так громко вам не закричать, чтобы кто-то услышал — там же дождь и гром. — Он поднял палец. — Не вздумайте бежать!

Не сводя с неё глаз, он попятился к входной двери, снял с полки ключ, повернул его в замке и накинул цепочку.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 79

— Ибн эль-кальб! — выругался Саджид, когда Фло скрылся в горящем здании и дверь захлопнулась за ним. — Идиот!

— Да смилостивится Аллах над его душой, — добавил Касем.

Из-за поворота донёсся вой сразу нескольких сирен, и меньше чем через минуту участок улицы перед театром залило пляшущим синим светом мигалок, резко отражавшимся от луж и стен домов.

Пока машины занимали позиции, а пожарные выпрыгивали на мостовую и принимались выгружать снаряжение, Саджид протиснулся между ними.

— Кто здесь старший? — крикнул он.

Молодая женщина в форме указала ему на командира, и тот сразу отвёл его в сторону.

— Сколько человек в здании, знаете?

— Как минимум двое, — доложил Саджид. — Парень лет тридцати. И мужчина постарше — навскидку за шестьдесят, страдает астмой. Они…

— Больше никого?

— Скорее всего, нет.

— Хорошо, отойдите.

Командир вытянул шею и заорал через улицу:

— Перекройте улицу и уберите этот чёртов лимузин! Троих в дыхательных аппаратах ко мне!

Он уже хотел было оттеснить Саджида, но вдруг замер и указал на театр.

— Это один из тех двоих?

Саджид обернулся.

Из бокового входа здания, ведущего на парковку, вывалилась кашляющая, хрипящая фигура — согнувшись пополам, человек рухнул на колени.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 80

— А выпуск у вас вышел и впрямь сильный, — пробормотал Килиан, медленно надвигаясь на Эвелин.

— Что?.. — Голос её дрогнул.

Она бросила быстрый взгляд на Имрана, по-прежнему недвижно распластавшегося на полу. В тёмной луже крови отражался свет потолочной лампы.

— Нет, серьёзно, отличная работа, — мягко повторил Килиан. — Очень профессионально.

— Я хотела предупредить вас о людях Касема. Он собирается убить вас, прежде чем покинет страну! А вы что — подкарауливаете меня здесь, идиот?

— У вас талант. Снимаю шляпу. — Он словно пропустил её слова мимо ушей. — Если вспомнить, какой была моя самая первая серия… — С улыбкой он снова провернул в руке кочергу. — Вы её, случаем, не слушали? — И приглушил свет в гостиной.

Она молчала. Полумрак и однообразный шорох дождя, изредка прерываемый далёкими раскатами грома, делали всю сцену ещё более гнетущей.

— Ваш первый подкаст? — наконец растерянно переспросила она. В горле саднило. — Нет.

— Я был мальчишкой и пошёл с родителями в Пратер. Уже стемнело — около девяти вечера. Мы катались на колесе обозрения. Отец был болен… — Килиан постучал пальцем по виску. — …только я тогда этого ещё не знал. Знал бы — ни за что не сел бы с ним в кабинку. А так — мне пришлось своими глазами смотреть, как он во время аттракциона зарезал ножом мою мать, а потом вскрыл себе вены. От запястья до локтя. Медленно, очень медленно. На лице — ни единой эмоции. А после встал спиной ко мне у окна.

У неё пересохло во рту.

— Это… мне очень жаль.

Килиан безразлично скривился.

— Мне было одиннадцать. У меня был день рождения. Я мог бы предотвратить и убийство, и самоубийство, но меня будто парализовало. Сидел, вжавшись в стенку, оцепеневший, и мог только смотреть, как всё это разыгрывается у меня перед глазами. Что произошло на самом деле, я понял уже потом, много позже.

— Это, наверное, было ужасно. Вы проходили терапию?

— Терапию? Любопытно, что об этом спрашивают первым делом. Нет. — Он улыбнулся. — Я попал в детдом, а потом — в приёмную семью. Сейчас, вероятно, вы думаете, что приёмная мать меня била, а приёмный отец насиловал, и потому я превратился в безумного монстра. Но нет! Оба были ко мне добры. Я рос в любви и заботе. Вот только картинки той кабинки никак не выходили у меня из головы.

— Есть хорошие психотерапевты, которые…

— Думаете? — оборвал он. — Обычно катание в кабинке длится всего четыре минуты. Если кто-то выходит и заходит, выйдет и все десять. Но когда наша кабинка пошла вниз и обслуга разглядела, что внутри стоит убийца с окровавленным ножом, колесо остановили — буквально в нескольких метрах от земли — и вызвали полицию.

— Разве они не видели, что в кабинке ребёнок?

— Конечно видели. Только страх перед опасным убийцей оказался у них сильнее, чем капля смелости и гражданского мужества. — Его взгляд на мгновение ушёл куда-то вдаль. — Уже не скажу точно, сколько именно я просидел там, наверху, запертый с отцом, — но мне это показалось мучительной вечностью. Вечностью, в которой я был обречён смотреть, как он медленно истекает кровью. Рядом с трупом моей матери.

— Вам он ничего не сделал?

Килиан повёл уголком рта.

— Может, и хотел, но, видно, не смог себя заставить. По крайней мере, так я это себе объясняю — я уже не помню, что именно он говорил. И говорил ли вообще. Эти минуты для меня — белое пятно.

— Мне ужасно, ужасно жаль, — растерянно сказала Эвелин. — Есть способы помочь вам…

— Да, охотно верю. Но знаете, что стало для меня настоящей травмой? То, что у людей нет гражданского мужества. Каждый смотрит сначала только за себя — и я очень рано усвоил: на других рассчитывать нельзя. — Он помедлил. — Много лет спустя именно это и стало темой моего первого выпуска. Так я перерабатывал случившееся.

Эвелин сглотнула.

— Почему вы просто не остались подкастером? Успешным специалистом по true crime, разбирающим нераскрытые дела. Вместо этого вы сами стали убийцей… серийным убийцей.

— Да, как же это так вышло, госпожа доктор? — Он улыбнулся. — После смерти нашей дочери мы с Яной начали ходить к психотерапевту и даже довели лечение до конца. Сумели похоронить прошлое. Смотрели вперёд, справились со своими бедами, и она снова забеременела. У нас всё по-настоящему налаживалось. А потом