Читать книгу - "Хроника смертельной осени - Юлия Терехова"

Она проснулась от прикосновения чьих-то рук к ее плечам. Они согревали ее так привычно, что она даже не успела испугаться перед тем, как поняла, кто у нее за спиной. А когда поняла – окаменела. Голова Аликс все еще была склонена, и она замерла неподвижно, дико боясь, что он поймет – она уже не спит…

– Ты уже не спишь, Лисик, – услышала она тихий голос. – Повернись, не бойся…

Она выпрямилась, но не поворачивалась, и глаз не открывала, так и сидела – словно слепая.

– Чего ты боишься? – голос звучал все так же негромко, и она не ощущала в нем угрозы, просто не могла поверить, что это – он. Отец ее сына. Ее брат.

– Боже мой, – прошептала она. – Это ты…

– Несомненно, это я, – его руки переместились с ее плеч на шею. Он гладил ее шею и ловил дрожь, пробегавшую по ее телу. – Лисик… Ты скучала по мне?..

Что она могла ответить? Да, скучала? Нет, не скучала? Скука – определенно не то чувство, которое поглотило ее целиком и безвозвратно в страшный день, когда она узнала, что Олег – ее брат. И что он – садист, насильник, убийца.

– Боишься? – она почувствовала, как он коснулся губами ее волос. – Ты не бойся. Я никогда не причиню тебе боли.

– Той боли, которую ты уже причинил, мне хватит с лихвой на всю жизнь, – прошептала она, по-прежнему боясь пошевелиться. Ей казалось – двинься она с места, и он исчезнет вновь и уже навсегда.

Он взял левую руку Аликс и, прижав ее к губам, провел ими по искромсанному запястью:

– Почему ты это сделала? Как ты могла?

– Когда Виктор рассказал, кто ты – мир вокруг меня рухнул. Он и сейчас лежит в руинах.

– Ты не имела права так поступать, – сказал он, и в голосе его она явственно услышала лязганье металла.

– Но это моя жизнь, и я сама ею распоряжаюсь, – робко запротестовала Аликс.

– Я знаю определенно, что ты приняла решение не только за себя, – отчеканил он. – Но и за нашего сына.

Аликс наконец собралась с духом и открыла глаза. Его она все равно не увидела – он по-прежнему стоял у нее за спиной, но каждым нервом ощущала его гнев.

– Есть ли смысл обсуждать это сейчас? – спросила она несмело. – В тот момент мне хотелось умереть. Нет, не то. Мне хотелось, чтобы меня не было.

Перед ней отчетливо встала картина: она, растерянная, на кухне, вот на этом самом месте, а перед ней стоит Виктор и произносит страшные вещи. И она понимает, что дальше жить нельзя…

– Когда они пришли ко мне…

– Глинский пришел? – спросил он как бы между прочим. Аликс кивнула.

– Он допрашивал меня. Он хотел знать, что я делала около дома на Олимпийском.

– А что, собственно, ты там делала? – заинтересовался Олег.

Аликс густо покраснела.

– Я… следила за тобой.

– Зачем?! – поразился он.

– Я думала, ты мне изменяешь. Лучше бы ты мне изменял…

– Вот как, – Олег погладил ее по волосам. – Значит, именно ты меня спалила? Ну, мерси тебе, умница…

– Ты меня убьешь?.. – Аликс сжалась от страха.

– Непременно, – нервно дернул он углом рта. – Как же иначе?.. – она почувствовала, как он задумчиво смотрит на нее – сверху вниз. – Ну, и зачем ты меня сдала?

Аликс, глубоко вздохнув, ответила:

– Они не сказали, что в чем-то тебя подозревают. Они вообще про тебя не спрашивали. Они всего лишь спросили, что я там делала. И я им сказала, что следила за моим парнем. Я тогда еще считала тебя своим парнем.

– Я им и был, – он снова погладил ее по голове. – Дальше?

– Естественно, они спросили, как зовут моего парня. Я им сказала.

– И?..

– А они мне не поверили. Проблема в том, – ее губы затряслись, – что они уже знали, что ты мой брат и как любые нормальные люди, не могли представить себе…

– Что же они не могли себе представить? – разозлился Олег. – Впрочем, менты всегда страдали отсутствием воображения.

– Воображения? – задохнулась Аликс от возмущения. – Так это ты из-за своего богатого воображения спал со мной? Прекрасно зная, что я твоя сестра?

– Это они тебе сказали?

– Что именно?

– Что я знал, что ты – моя сестра?

– Вагнер, – она опустила глаза. – «Валькирия». Зигмунд и Зиглинда.[167]

– Ну да, – он кивнул, – конечно, ты поняла. Но все равно, им спасибо. О чем они думали, когда вываливали все это на тебя?

– А о чем ты думал?! – воскликнула Аликс, наконец повернувшись к нему. – Ты – о чем думал? Кому ты мстил? Отцу? А на меня и мои чувства тебе наплевать?

– Нет, разумеется, – он улыбнулся и обхватил ладонями ее голову. Она замерла – одно резкое движение вбок и он сломает ей шею. Он продолжал. – Мне не было плевать. Я тебя любил.

– Это неправда! – в ее голосе зазвучали слезы. – Зачем ты мне врешь? Виктор мне все рассказал о той женщине, которую ты похитил – это ее ты любил. А вовсе не меня.

Голос Олега зазвучал холоднее: – Та женщина – как болезнь, неизлечимая и жестокая… Она искалечила мне жизнь и превратила в то, что я теперь есть – в чудовище и зверя, которым впору детей пугать. А ты была светлой стороной моей, полной ненависти, жизни. Все могло быть иначе.

Он задумался. Потом, глубоко вздохнув, спросил:

– Ты ведь уже знала тогда, что беременна?

– Да, – отозвалась Аликс. – Три месяца – срок приличный.

– Почему мне не сказала?

Аликс растерялась. Она не знала, что ему ответить. Грустные воспоминания отозвались в ее сердце болью, а на лице – смятением.

– Почему? – настойчиво повторил он. – Все могло быть по-другому. Все.

Аликс покачала головой:

– Нет… ничего бы это не изменило. Ты тогда уже все для себя решил. И ведь я была у тебя не одна.

– С чего ты взяла? – спросил он.

– Я чувствовала, – грустно ответила она. – Не ври мне.

Олег было хотел возразить ей, но, вспомнив про Оксану, промолчал. Аликс вздохнула. – Вот видишь… Но я не собиралась избавляться от ребенка до того момента, пока не узнала… пока мне не сказали…

– Что я твой брат, – невозмутимо закончил он.

– Да, – она кивнула. – И поэтому, когда я все узнала, срок был уже большой.

– Ясно. Аборт тебе никто делать не стал.

Аликс вспомнила, как она валялась в ногах у врача, умоляя избавить ее от беременности, и как врач прятал от нее полный искреннего сочувствия взгляд, повторяя, что не имеет права, что никогда не пойдет на должностное преступление и что аборт на таком позднем сроке крайне опасен. Ее рыдания услышал Виктор, ожидавший в коридоре. Он влетел в кабинет и, не слушая возражений, выволок оттуда Александру. Потом долго успокаивал ее в сквере рядом с женской консультацией и, наконец, нашел слова, убедившие девушку не делать глупостей, выносить и родить этого ребенка. Что-то Аликс увидела тогда в его спокойных серых глазах – надежду, решимость и обещание – она не останется в одиночестве…