Читать книгу - "За пределом жестокости - Алексей Макеев"

– Молодец, Стас, – рассмеялся Гуров, снова посмотрев на часы. – Ты поступил как настоящий мушкетер – наставил мужику рога, но при этом не забыл извиниться. Что ж такое с самолетом-то? Что ж он так задерживается? Говоря словами Владимира Семеновича, сейчас взорвусь, как триста тонн тротила!..

– Кстати, кстати! – Крячко вскинул палец. – Все забываю у тебя спросить одну вещь. Это по нашему последнему делу. Ты вроде как-то говорил, что у тебя появилась информация, из-за чего рванул тот катер с нашей клиентурой. Или мне так только показалось?

– А разве я тебе не рассказывал? Странно… Ну да, кое-что накопать удалось. Просто мне самому была очень интересна подоплека случившегося, и я проверил все дела, по которым проходили Хрямин и Козлюхин. И вот оказалось, что несколько лет назад они проходили как подозреваемые в убийстве ученого-историка. Ситуация была такова. Кто-то из недоброжелателей в общем-то нормального порядочного человека распустил слух, будто бы у него в квартире спрятаны сокровища, якобы похищенные им во время археологических раскопок. Вероятно, слухи дошли до неких любителей чужого добра. Те, пробравшись в квартиру и, надо понимать, ничего там не обнаружив, дождались хозяина, которого начали пытать. Видимо, требовали отдать им сокровища. Исполосовали бедолагу ножом и бросили умирать.

– Во шакалье!.. – досадливо поморщился Крячко. – И что же, их не поймали?

– По подозрению задержали этих двоих – Графа-Пятака и Пана Зюзю. Нашлась свидетельница, которая вроде бы видела их в подъезде дома в день убийства. А на суде почему-то начала путаться в показаниях, сомневаться – те ли это… Ну и как итог – освобождение из-под стражи в зале суда. Ну, там еще и адвокат у них был – Плевако отдыхает. Стал я изучать состав семьи ученого и обнаружил, что старший его сын – офицер спецназа, служил в Афгане и Чечне. А когда увидел фото этого историка, сразу вспомнил того зрителя у набережной. Похожи феноменально.

– Петр об этом знает? Он не настаивает на проведении расследования?

– Знает, я ему уже рассказал. Была у него, конечно, такая подвижка – а не найти ли нам этого спецназовца, а не раскрутить ли его? Но я так думаю, что, во-первых, взрыв был подготовлен профессионально, и мы едва ли что смогли бы доказать. А во-вторых, что-то мне его и ловить не хочется. Если бы такое случилось с моим отцом, еще неизвестно, как бы поступил я сам.

– Вот, Лева! – Стас энергично махнул крепко сжатым кулаком. – Именно за это я тебя и уважаю – судишь о человеке не только по статьям закона, но и по совести. А статьи без совести – узаконенное беззаконие.

– Стас, да ты прямо второй Спиноза! – рассмеялся Гуров, слушая сообщение диктора о прибытии борта Мадрид – Москва.

– Есть маленько, – горделиво заулыбался Крячко и тут же тихо охнул: – Лева, ты глянь, какая красота пошла на посадку! Ты смотри!.. Прямо-таки Мисс мира – да и только. А вот с ней кто идет… Ни дать ни взять – пингвин раскормленный. Господи, что ж она в нем нашла?

– А-а-а… – Гуров понимающе кивнул. – Да, ты прав… Красавица и пингвин. Кстати, знаешь, кто эта особа? Та самая Юлька Супер, в некотором смысле Ассоль из Жукова. Ну что ж, нашла-таки она свою судьбу. Правда, не с капитаном Греем под алыми парусами, а с денежным пингвином. Но, как ни верти, и это вариант.

– Мать его в Кострому! Вот так и уходит безвозвратно наш генофонд, вот так и уезжают все самые красивые за «бугор»…

– Не тужи, – ободряюще подмигнул Гуров, – все не уедут. А уж самые-самые лучшие обязательно всегда возвращаются.

Увидев толпу пассажиров, вливающуюся в двери зала ожидания, он вскинул букет и пошел навстречу Марии, цветущей своей неотразимой, блистательной улыбкой.