Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

ему приятного аппетита и повернулся, чтобы уйти, остановившись только по дороге ненадолго у столика другого посетителя.

Еда была вкусной, но Пеллетер ел автоматически, без удовольствия. Хозяин отеля своими вопросами вернул его к мыслям об этом таинственном деле. Кто вытащил Меранже из тюрьмы и когда его убили — в стенах тюрьмы или за ее пределами?

Он съел уже половину порции, когда на пороге обеденного зала появилась молодая женщина. Очень миловидная, в дорогом платье, подчеркивавшем ее изящные формы, но она явно чувствовала себя в нем неуютно, так как обернулась сверху шалью. С порога она всматривалась в зал, нервно крутя на пальце обручальное колечко.

Пеллетер немного подождал и махнул ей.

Она сразу же направилась к его столику.

— Инспектор, простите, что беспокою вас.

Посетитель за другим столиком, оживившись, обернулся на ее голос. В маленьком городке, как всегда, нельзя ни от кого укрыться. Только при этом почему-то никто ничего не видел и не слышал вчера вечером, когда был убит Меранже.

Пеллетер пригласил незнакомку сесть напротив, и она, отодвинув стул подальше, присела на самый краешек, тем самым подчеркивая, что не собирается пробыть здесь долго.

— Я — мадам Розенкранц, — представилась она и смущенно опустила глаза.

Она оказалась моложе, чем Пеллетер ожидал, — лет девятнадцати, не больше. И было ясно, почему Розенкранц женился на ней, — она была невероятно хороша собой.

Робко подняв глаза, она проговорила:

— Муж сказал, что вы приходили, хотели поговорить со мной.

— И он отпустил вас из дома в такую поздноту и в такую погоду?

— Он не хотел отпускать, но всегда в конечном счете делает то, что я ему говорю. — И она снова опустила глаза, смутившись от этого признания.

Пеллетер попытался представить себе писателя-американца, исполняющего любую волю жены, и понял, что в ее случае такое вполне возможно.

— А я, признаться, удивлен, что он вообще сообщил вам о моем приходе. Он явно не был рад видеть меня.

— Это потому, что вы застали его за работой. Он, когда пишет, совсем другим человеком становится. Поэтому я часто просто ухожу.

— Куда?

— Просто ухожу из дома, — сказала она, не пожелав развивать эту тему. Она теперь смотрела на него в упор, и от ее смущения почти не осталось следа. — Он сказал, вы приходили насчет моего отца.

— Да.

Она помолчала и, не дождавшись от него разъяснений, сказала:

— Он мертв, так ведь?

— Да.

Женщина снова опустила глаза, и по движению ее рук Пеллетер догадался, что она опять крутит на пальце обручальное колечко. Он ждал, что выражение лица ее как-то изменится, но этого не произошло — ни слез, ни удивления.

— Его убили? — спросила она голосом тихим, но нисколько не дрогнувшим.

— Откуда вам это известно? — уточнил Пеллетер, насторожившись.

— Ну… его пекарь нашел, а потом приходите вы… — Она подняла на него глаза. — Что же еще может быть? — произнесла она с нервной усмешкой, скрывшей на ее лице все другие чувства.

— Ваш муж сказал, что вы ненавидели отца. Что вы не разговаривали с ним с тех пор, как он угодил за решетку. Ваш муж подчеркнул это неоднократно.

— Вы ешьте, ешьте, пожалуйста, — сказала она, кивнув на его тарелку. — Я же помешала вам ужинать.

— Почему вы ненавидели отца?

— Ничего подобного. Никакой ненависти не было.

— Но вы, как видно, не очень-то расстроены из-за его смерти.

— Для меня он был уже мертвым. Но ненависти к нему я не испытывала. Все-таки отец есть отец. — Она пожала плечами. — Он убил мою мать.

Пеллетер удивился.

— Такой записи нет в его деле.

— Но он убил ее. — Она поджала губы. — Не в прямом смысле слова, конечно. Он подверг ее опасности, и ее убили. Он задолжал деньги и сбежал. — Она снова пожала плечами. — Так всегда бывает.

Пеллетер внимательно изучал ее. Он вдруг понял сейчас, что первоначальная робость была, скорее всего, результатом выпавшей на ее долю неожиданной удачи — состоятельный муж, семейное счастье. Она, несомненно, была знакома и с более суровой жизнью, а сейчас просто предпочитала скромно держаться в тени. Что наверняка было непросто, учитывая ее очаровательную внешность.

— Муж, должно быть, заменил вам отца.

— Это вы из-за возраста так подумали? Нет. Вовсе нет. Мы с ним…

— А зачем кому-то могло понадобиться убивать вашего отца?

— Он был плохим человеком, — сказала она.

— А какая-нибудь более конкретная причина вам на ум не приходит? Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать смерти вашему отцу?

Она покачала головой, смущенная его настойчивостью.

— Нет… Не знаю… У меня с отцом не было ничего общего. Пеллетер продолжал наседать.

— Но вы ходили повидаться с ним.

Она снова потупилась и тихо призналась:

— Да.

— И ваш муж об этом не знал.

— Нет, не знал… наверное.

— А почему вы не говорили ему об этом?

Она не ответила.

— Если это приходилось скрывать, зачем вообще было встречаться с отцом?

Она вдруг смело посмотрела ему в лицо.

— Потому что он — мой отец.

— Когда вы последний раз виделись с ним?

— Не скажу точно. Где-то месяц назад. Может, больше… Я не регулярно ходила к нему. Иногда могла год не ходить и даже больше…

— Он говорил что-нибудь? Может, боялся чего? Не упоминал ли, что скоро выйдет из тюрьмы?

— Нет, ничего такого. Мы не разговаривали подолгу. Тогда как раз кого-то убили в тюрьме, но это же случается. Я не придала этому значения… Я вообще всегда ненадолго к нему приходила. А когда приходила, сама не могла понять, зачем это сделала.

Пеллетер наблюдал за ней. Она беспокойно теребила руки на коленях, время от времени с вызовом поглядывая на него. Ему вспомнился американский писатель, его вспышка гнева.

— А все-таки расскажите мне, — вдруг сказал он.

Она испугалась.

— Да мне нечего рассказывать!

— Нет, расскажите! — Он хлопнул по столу, зазвенев посудой.

— Мне нечего рассказывать! Мой отец мертв, я просто хотела убедиться в этом. Вот и все!

Они смотрели друг на друга в упор, не отводя взгляда.

— Да, он мертв, — произнес наконец Пеллетер и, взяв вилку, продолжил есть. Еда уже остыла, но ему было безразлично.

Мадам Розенкранц собралась с духом и встала. Постояв немного над ним, она сказала:

— Вы собираетесь что-то делать с этим?

Он внимательно посмотрел на нее, потом спросил:

— А вам это важно?

Он надеялся увидеть хоть какую-то реакцию на ее лице, но реакции не последовало, она просто сказала:

— Да.

— Собираюсь, — сказал он, возобновляя еду.

Она направилась к выходу демонстративно решительным шагом, но, уже выйдя в вестибюль, замешкалась, сразу снова превратившись в растерянное юное