Читать книгу - "Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская"

Матвей знал, какую версию событий рассказала Таисе Зоя. Не только о случившемся с ней в лесу, обо всей жизни до этого тоже. Она и подумать не могла, что для ее брата все обстоит иначе, кто вообще сомневается в восприятии собственной судьбы? Но правда оказалась куда печальней.

Изначально Тимур отнесся к появлению сестры с легким снисхождением. Он действительно был значительно старше, он уже вступал во взрослую жизнь, и ему было безразлично, есть у него сестричка или нет. Он считал, что Зоя – это больше игрушка для родителей, их попытка получить вторую молодость. Ее жизнь не должна была так уж повлиять на него – а в итоге повлияла.

Смерть родителей стала для него тяжелым ударом, их он действительно любил. Да и каким бы взрослым он ни стал, он не готов был отпустить их, он в них по-прежнему нуждался. Только от него уже ничего не зависело, смерть вообще не проводит опрос близких, приходит и всё.

В ту пору Тимур и подумать не мог о том, чтобы взять опеку над сестрой. У него и так начался тяжелый период, а тут такое обременение! Он ее по-прежнему не любил и готовился скинуть на кого-нибудь из дальней родни.

Но вскоре выяснилось, что отец его отношение заметил и упомянул в завещании. Не потому, что готовился умереть в ближайшее время – какое там! Но он признавал, что Зоя стала для них поздним ребенком, и вероятность того, что они не доживут до ее совершеннолетия, не так уж мала. Поэтому и появилось завещание, в котором было четко прописано, что не просто половина, а большая часть их состояния должна быть направлена на заботу о младшей дочери и использоваться по усмотрению ее опекуна.

– То есть, меня фактически вынудили ухаживать за ней, – хмыкнул Тимур, раскуривая очередную сигарету. – По достижении совершеннолетия Зоя получала уже не большую часть, но половину. Однако половина, на которую завязан бизнес – это много. Следовательно, мне нужно было сформировать такое отношение к себе, чтобы она мне во всем подчинялась и под ногами не путалась.

Именно поэтому Тимур старательно изображал доброго и заботливого брата годами. Родители наверняка верили, что он, проводя с сестрой столько времени, неизбежно полюбит ее. Но они явно плохо знали своего отпрыска, потому что вынужденная роль опекуна обернулась в его сердце предельной неприязнью.

При этом ненависти тогда не было. Тимур планировал довести Зою до совершеннолетия, потом как-нибудь мягко, ненавязчиво подтолкнуть к тому, чтобы она переписала на него бизнес, ну а дальше – выехала из дома. Только с этим не сложилась: Зоя-то его любила, она привязалась к нему так, что не желала отпускать. При этом в бизнес она лезть категорически отказалась, не стала даже подписывать принесенные им документы. Она сослалась на то, что любое ее участие в деле приносит неудачу, лучше ей вообще ничего не касаться! Не зная эту девушку лично, Матвей не мог определить, наивность это или умелая хитрость. В любом случае, Тимур вынужден был оставить сестру при себе, и неприязнь лишь возросла.

Потом наступил период его брака – яркая вспышка непривычной радости. Нельзя сказать, что Тимур был влюблен в свою жену до безумия. Но он сам ее выбрал и хотел, чтобы этот брак стал для него единственным.

Только вот жена почти сразу начала ревновать его к Зое, ей казалось, что он уделяет сестре слишком много внимания, а значит, не любит ее. Тимур пытался объяснить, что это необходимость, что иначе пока нельзя… Бесполезно. А Зоя еще и подливала масла в огонь, она так и не научилась справляться со своими бедами самостоятельно и при любых неприятностях звала на помощь брата. Он же подыгрывал ей, потому что дела у его фирмы в тот период шли не очень, и, если бы Зоя вдруг решила заблокировать свою долю наследства, сама или по совету какого-нибудь «доброжелателя», Тимур остался бы ни с чем.

В итоге брак развалился. Зоя сочувствовала брату и решила исправить это единственным понятным ей способом: она стала проводить рядом с ним даже больше времени, показывая, что семья у него все равно есть. Ей было невдомек, что Тимуру хотелось придушить ее собственными руками, и сдерживался он из последних сил.

– Но ты так и не убил ее, – заметил Матвей.

– Нет, не убил. Тогда я был главным выгодополучателем ее смерти. Не было уверенности, что я смогу организовать все правильно, так, чтобы на меня в итоге не вышли. Я оставил Зою при себе, ожидая, когда появится возможность все изменить.

– И появилось казино с его ресурсами.

– Да… И вот ведь какая забавная штука: я проиграл, чтобы такое случилось с Зоей. Но если бы я выиграл и получил возможность загадать желание… Полагаю, я загадал бы то же самое.

– По сути, ты и загадал. Ты проиграл намеренно.

– Как же я надеялся что-то скрыть от профайлера! – рассмеялся Тимур.

– И даже теперь ты ее не убил. Почему?

– Потому что они действительно не убивают, это так, игра на публику – все эти жизнь и смерть… Я подобрал то, что решило мою проблему куда лучше и безопасней. А казино получило два в одном: они реализовали мой проигрыш и чье-то желание. Тот, кто сделал это с Зоей… он-то выиграл!

– Да, получил себе игрушку на два дня, – сдержанно кивнул Матвей. – Кто дал ей наркотик? Ты или он?

– Изначально я подмешал в ее припасы, потом уже он докалывал, чтобы она не очнулась раньше срока. Плюс казино обеспечило медика, который ее подчистил в конце, случайная беременность точно была не нужна никому.

– Конечно, нужно было изнасилование, которое Зоя не доказала бы даже самой себе. Особенно при том, что ей только с самой собой и предстояло вести внутренний диалог об этом, ты не дал ей обратиться за помощью.

– Спас сестру от позора – разве не так поступил бы любящий брат?

– А конечной целью было что?

– А конечных целей было две.

Зоя, привычно порхавшая по жизни бабочкой, приближалась к тридцатилетию. Она все чаще заводила разговор о том, что очень хочет выйти замуж и родить ребенка. Она пока не была зациклена на этом, однако Тимур слишком хорошо знал свою сестру. Как только она поставила бы себе нужную цель, она бы добилась этого очень быстро. И тогда у семейного состояния появились бы новые наследники, с которыми ему пришлось бы разбираться. Да и по мужу возникли бы вопросы: