Читать книгу - "Искатель, 2012 №5 - Елена Болотова"

Пора обживать планеты солнечной системы. Возглавляю агентство аэронавтики. Мы занялись подготовкой десантов на планеты и их спутники.

Глаза Нордика загорелись.

— Это была моя мечта! — воскликнул он.

— Да, я помню, — кивнул Сай. — И настало время воплотить мечту в жизнь. Конечно, посылать людей и танов на эти планеты еще рано. Там должны поработать машины. Смонтировать станции, разведать запасы сырья, вырастить сады под куполом. Короче говоря, создать условия для существования живых существ.

— Не слишком ли сложная задача для машин? — спросил с сомнением Нордик. — Кто-то должен ими управлять.

— Как раз в этом и главная находка. Мы создаем машины, управляемые их собственной программой, которая будет совершенствоваться методом обратной связи, подстраиваясь под меняющуюся обстановку. Они будут анализировать ситуацию и самостоятельно принимать решения в соответствии с заданной целью. Мы создадим армию таких механизмов, умных, сильных, автономных, способных к самокоррекции и развитию. Когда базы на планетах будут оборудованы и пригодны для обитания, мы полетим туда сами.

— А если они нас не примут?

— Кто?

— Наши умелые и развитые машины. Зачем мы им там, на обжитой и обустроенной их трудами планете? На их планете?

— Восстание машин?

— Именно.

— Но тогда... Что же делать? Вводить схему, тормозящую развитие искусственного интеллекта? Что ты предлагаешь?

— Что я предлагаю? Отправлять роботов и ждать. И готовить делегацию для налаживания сотрудничества с новой, только что зародившейся космической цивилизацией.

Они замолчали, глядя задумчиво на свои застывшие поплавки. Ни единого дуновения ветерка, ни шороха, ни плеска не нарушало предрассветный покой, словно озеро со своей зеркальной гладью, с осокой по краям и рощей на берегу отключилось от какого-то своего источника питания и зависло неживой картинкой. Но паутина тумана над темной водой постепенно редела, воздух над ней светлел, розовый лакмус предутреннего неба над рощей бледнел, превращаясь постепенно в дневную голубизну. Вот и ветерок подул, заходила рябь по воде, запрыгали поплавки. Застывшая на время картинка ожила, подключившись к энергии нового разгорающегося дня.

Анатолий ГАЛКИН

СЕЗОН УДАЧИ

Глава 1

На станции Раздельная поезд Одесса — Москва быстро облепила живописная толпа местных торговок. Они скатывались с соседних платформ и устремлялись к самым богатым вагонам в надежде за несколько минут стоянки сбыть свой нехитрый товар.

За последние годы здесь мало что изменилось. Правда, появились шустрые ребята с пластиковыми бутылками с шипучкой, блоками сигарет и заморскими шоколадками. У местных же бабок, которых здесь было большинство, товар был стандартный: ведерки с яблоками, вязанки лука, соленые огурцы, завернутые в газету жареные куры.

Толпа эта копошилась у дверей вагонов, галдела, перекатывалась вдоль окон, демонстрируя невозмутимым пассажирам свою снедь...

Те, кто садился в этот поезд в Раздельной, уже разместились в крайних плацкартных вагонах. В последний момент к «СВ» подбежал высокий мужчина неопределенного возраста. На нем был легкий светло-бежевый костюм, яркий галстук и рыжие туфли с тиснением под крокодилову кожу. В таком наряде он был бы неотличим от гуляющей публики где-нибудь на Дерибасовской или рядом с Дюком на Приморском бульваре. Но здесь, в галдящей толпе местных жителей, он явно выделялся. Правда, в данный момент у всех были более важные дела, чем обращать внимание на какого-то франта.

Человек в бежевом костюме увидел проводницу. Пробивая к ней путь, он элегантно обнял за талию толстую торговку и увлек ее в сторону. При этом та чуть не выронила обернутую в клочок грязного одеяла кастрюлю, из которой выглядывала не очень аппетитная, синеватая и давно уже холодная картошка. Восприняв эти действия франта как покушение на свою честь, тетка отвлеклась от рекламы своего товара и в нескольких фразах высказала вполне обоснованный упрек: «Ты шо, сказылся? Куда прешь? Ишь, бисовая детына, лапать меня вздумал. Так я зараз лапы твои поганые поотрываю!»

В таком духе торговка могла говорить еще долго. И желание было, но не было времени. Оценив качество своего продукта, она запустила руку в огромный, пришитый поверх пышной юбки карман, извлекла оттуда горсть рубленого укропа и припорошила им холодную синеву картошки. Теперь, когда содержимое кастрюли приобрело товарный вид, баба бросилась к соседнему вагону в надежде в последнюю минуту впарить кому-нибудь то, что никак не могла продать уже третий день...

Франт протиснулся к проводнице и предъявил ей добродушную улыбку и два билета.

Это действительно был человек неопределенного возраста. Если бы кто посмотрел на него несколько секунд назад, когда тот переваривал смачную отповедь картофельной торговки, то, оценив глубокие залысины франта и его усталый, грустный взгляд, про него сказал бы: «мужику под пятьдесят». Перед проводницей же стоял будто другой человек. Улыбка преображала его лицо, разглаживала морщины, молодила. Великое дело — искорки в глазах... Одним словом — «парню чуть за тридцать».

Кеша, как он представился проводнице, с интересом наблюдал за ее действиями. Просмотрев три раза оба билета, она перевернула их, потрясла и, вскинув руку к небу, стала разглядывать на свет, выискивая несуществующие водяные знаки.

— Вас что-то смущает? Или вы думаете, что я сам их напечатал? Так имейте в виду — я печатаю только тугрики и гривны.

Проводница смутилась, опустила руку и стала разглядывать Кешу и его окружение.

— Так вы один едете?

— Один.

— А билетов два?

— Два.

— Так они от Одессы?

— От нее.

— Что же вы там не сели?

— Опоздал.

— Вот, сами и виноваты. Но хорошо, что вы один. Вы же не будете сразу на двух местах лежать? И не возражайте. Пока вы тут опаздывали, пришлось в ваше купе старушку посадить... Она только до Киева.

— Нет вопросов. — Кеша не изменился в лице и даже приободрил проводницу, лихо щелкнув пальцами. — Я тебя, красавица, зауважал. Люблю людей, которые умеют быстро делать свой маленький бизнес... Пойдем. Знакомь меня со своей подсадной старушкой. Если она не кусается, потерплю ее до Киева.

Кеша вскочил на подножку, увлекая за собой все еще растерянную проводницу. В этот момент вагон конвульсивно дернулся, колеса взвизгнули, и весь поезд начал медленно набирать скорость, оставляя за собой благодатное место — станцию Раздельная...

Старушка оказалась миловидной женщиной раннего пенсионного возраста. Когда проводница, еще немного поизвинявшись и пообещав принести фирменного чая, упорхнула, Кеша чуть склонил голову и представился:

— Иннокентий Теряев. Свободный художник.

— Очень приятно... Спиридонова. Мария Юрьевна.

— Мария Спиридонова? Что-то я о вас слышал. Это не вы в восемнадцатом левыми эсерами руководили? Мятеж в Москве подняли, после Мирбаха замочили?

— Обижаете, молодой