Читать книгу - "Убийства на радио - Марина Серова"

объяснила, что в тот день у меня была большая нагрузка на работе, я вымоталась настолько, что, едва придя домой, просто рухнула в постель. И знаете, Татьяна Александровна, следователь задал странный вопрос. Он спросил, известно ли мне, насколько сильный был дождь в ту ночь, — задумчиво добавила Мирослава.

— И как вы ответили?

— Да я поначалу даже затруднилась ответить на этот вопрос. Ведь в разных районах дождь льет с разной интенсивностью. В одном месте он может просто побрызгать, а в другом — лить как из ведра. Я уже когда засыпала, слышала, как капли дождя барабанят по козырьку балкона, — ответила Мирослава.

— Так, ясно. У меня будет к вам вот еще какой вопрос: скажите, когда вы узнали о том, что руководство радиостанции стало искать замену погибшей Гребенкиной? Это произошло еще до начала следствия? — спросила я.

— Это было после того, как следователь опросил сотрудников. Да, после гибели Екатерины прошел день, потом был допрос, а после мы уже начали строить предположения, кто займет вакантную должность, — ответила Мирослава.

— А как происходило обсуждение кандидатур, вы в курсе? Если, как вы сказали, должность престижная и на нее претендуют многие, то, очевидно, люди, имеющие право голоса в руководстве компании, предлагают своих ставленников, так? — спросила я.

— Видите ли, Татьяна Александровна, когда решался вопрос о замене погибшей Гребенкиной, дискуссия развернулась особенно бурная и продолжительная, причем обсуждение происходило практически между двумя членами руководящего состава: между главным режиссером и креативным директором, и оно было проведено в кулуарах. Никто не слышал, о чем они говорили, — ответила Лаврентьева.

— А с чем это было связано? — поинтересовалась я.

— Дело в том, что главный режиссер, Михаил Кузнецов, и креативный директор, Илларион Максимов, придерживались диаметрально противоположных взглядов по поводу того, кому следует отдать предпочтение при назначении на должность погибшей Екатерины Гребенкиной. Так, Михаил предлагал меня, он поддерживал все мои начинания, да и вообще, верил, что у меня все получится. Мы с ним часто беседовали по поводу улучшения программ, о том, каким образом этого добиться. И в разговорах я неоднократно говорила о своей мечте, о том, что хочу стать ведущей. Я так понимаю, что Михаил вспомнил об этом и поэтому настаивал на моей кандидатуре. А вот Илларион был не согласен, причем он был не согласен в высшей степени, если так можно выразиться, — сказала Лаврентьева.

— А откуда вы знаете? Вы ведь сказали, что обсуждение было кулуарным, то есть с глазу на глаз. Вас ведь никто не приглашал в этот момент, не так ли? — спросила я.

— Ну… хотя нас, сотрудников, на обсуждение никто не приглашал, но и стоять около кабинета, где происходило обсуждение, никто не запрещал. Вот мы и стояли. Правда, сначала мы ничего не слышали, просто Кузнецов и Максимов говорили вполголоса. А вот потом они стали разговаривать на повышенных тонах и в конце концов начали просто безобразно кричать друг на друга. Поэтому не услышать их было просто невозможно. Кроме того, был еще один момент…

Девушка снова замялась.

— В общем, Костя, это было связано с тобой, — сказала Мирослава и опустила глаза.

— Со мной? Что ты имеешь в виду, дорогая? — с удивлением спросил Константин Вышнепольский.

— На радиостанции все знают, что я твоя невеста, Костя, — сказала девушка.

— Ну и что? — Константин все так же с удивлением продолжал смотреть на Мирославу.

— Знают, что я невеста известного артиста и состоятельного человека. В коллективе ко мне относятся неоднозначно. Часть из сотрудников вели себя… нарочито любезно, как-то не вполне естественно, что ли. Другие относились несколько настороженно. А еще часть не скрывали своего негативного отношения ко мне, хотя в глаза это не говорили. Но я же все это чувствовала…

— Да что же у вас там за коллектив такой? — с возмущением спросил Константин. — Просто какой-то серпентарий, на самом деле! Того и гляди сожрут, если зазеваешься!

— А разве в вашем театре музкомедии такого нет, Константин Владиславович? — спросила я. — Да в любом коллективе неприязнь сотрудников друг к другу — не такое уж редкое явление. А особенно — если это творческий коллектив. Так, значит, Илларион Максимов относился к тем, кто испытывал к вам, Мирослава, негатив? Я правильно поняла вас?

Я обратилась к девушке, которая сидела, понуро опустив плечи. Было видно, что этот разговор дается ей очень нелегко.

— Да, Татьяна Александровна, все верно, — подтвердила Мирослава. — Иллариона Максимова, в принципе, нельзя назвать располагающим к себе человеком. Он вел себя заносчиво, порой откровенно грубо и по-хамски, считая себя центром вселенной. Но почему-то он решил, что со мной может себя вести так, как он считает нужным. Как только я пришла на радиостанцию, он счел возможным… подкатить ко мне, причем в своей развязной манере, как он привык.

— Мира, но почему ты ничего мне не сказала? Почему ты терпела такую наглость? — снова возмутился Константин Вышнепольский.

— Это продолжалось совсем недолго, Костя, — Мирослава положила свою ладонь на руку жениха, — Иллариону сказали, что я невеста Константина Вышнепольского, и указали ему на его место. Да и вообще, такую эскападу Максимов предпринимал не только по отношению ко мне. Нескольких привлекательных девушек, которые работали на нашей радиостанции, он тоже не обошел своим вниманием. Этот тип считал, что любая согласится без разговоров на любые его предложения, даже на самые гнусные. Как же, ведь внимание обратил сам креативный директор! Мне потом рассказали, что было несколько случаев, когда девушки были вынуждены даже уволиться по причине его наглого домогательства. Что касается меня, то я сразу же пресекла все его поползновения, — сказала Мирослава.

— И он отступил? — спросила я.

— Сначала он опешил, потому что, скорее всего, не был готов к такому повороту, ведь до сих пор ему никто не давал решительного отпора. Но потом он пришел в себя и тут же открытым текстом заявил мне, чтобы я начала подыскивать себе новое место работы. Причем на аналогичную должность меня не примут, дескать, он добьется того, что единственное, что меня ждет, — так это место уборщицы, представляете? Ну а позже, когда его вразумили и поставили на место, то ему пришлось извиниться. Он что-то промямлил насчет того, что я не так его поняла, что он вовсе не собирался меня увольнять, ну и все в таком духе. Просил даже не держать на него зла, — сказала Лаврентьева.

— Даже так?

— Да, вот так, — кивнула девушка.

— И как вы отреагировали? — спросила я.

— Я сказала, что принимаю его извинения, что, конечно же, зла я на него не держу, пришлось покривить душой. Хотя