Читать книгу - "Russian Mafia - Arladaar"

которая долгие 20 лет была его родиной. И попадёт ли он ещё сюда — большой вопрос. Жека до сих пор считал Украину частью Союза. Отделившейся, поплывшей в никуда, но всё-таки частью. Где всё ещё говорили по-русски. Где был такой же уклад жизни. Те же мусора и те же бандиты. И даже деньги всё ещё ходили советские. Сейчас же под ним, под полом вагона, бежала абсолютно чужая земля, с чужим языком, и даже буквами чужими, латинскими. Когда он ездил в Германию, такого чувства одиночества и ненужности на душе не было — Жека знал, что его ждёт родина и родимый дом. Сейчас его не ждало ничего. Родину ему надо будет строить там, куда он попадёт. И практически с нуля.

Что делать после того, как они попадут во Вроцлав, Жека пока не представлял. Один он мог бы покинуть Польшу через любой пограничный пункт и заехать в Германию. Но Сахариха… У неё не было никаких оснований для пересечения германской границы, и было два выхода: легально в консульстве получить германскую визу, что выглядело наиболее предпочтительно, либо пересечь польскую границу нелегально. В этом случае пришлось бы искать местные преступные группировки, промышляющие этим, но без знания языка это было проблематично. Но всё-таки Жека не унывал. Знал он, что везде есть люди, падкие до денег, и везде есть русские люди, в том числе и в Польше. Именно отсюда, с помощью местных преступных группировок, в Украину и Россию попадали ворованные и неворованные иномарки. Значит, были и люди, которые их перегоняют через германскую границу.

Жека смотрел в окно, где занималось утро, и видел, точно, вот она, Европа, пусть пока ещё и нищая. Поезд ехал по зелёным полям, на которых не было и следа снега, и где паслись крупные бело-коричневые племенные коровы. В Сибири в это время уже вовсю господствовали холода и начинали задувать метели, стада давно загнаны в коровники. Здесь же почти лето… Деревни тоже не походили на наши. Дома в основном каменные или глинобитные и крыты по-амбарному, двухскатные, и в основном гонтом — деревянными досками, иногда черепицей. Но сёла аккуратные, никаких зарослей крапивы и бурьяна в рост человека, как в родной дедовой деревне. В целом, казалось, всё аккуратно и прилизано.

Ближе к Вроцлаву, по-немецки Бреслау, деревни и вовсе стали походить на германские — каменные дома с красной черепицей, арочные мосты через речушки, готические храмы с остроконечными шпилями и стрельчатыми разноцветными окнами. Как будто заехали в какой-то фильм.

Сахариха проснулась и тоже с удивлением наблюдала за пейзажем, проносящимся мимо поезда, хотя ей ли, чуть не полгода прожившей на Рублёвке, удивляться тому, что видела… Но она видела, какие убогие разваливающиеся деревеньки были в России за пределами Москвы.

Поезд во Вроцлав пришёл в полдень. 16 часов провели в дороге беглецы и родина осталась далеко позади, но до конца путешествия было всё так же далеко.

Туристический город встретил хорошей погодой и хорошими средневековыми видами. Поезд дёрнулся и остановился, клацнув железом и зашипев сжатым воздухом. Местный гид, невысокий полноватый мужик в чёрном пальто и кепке на такой же чёрной вихрастой голове, встречал небольшую группу украинских туристов на платформе, выкрикивая по-русски: «Киев! Киев! Туристы из Киева». Не по-украински или по-английски, а по-русски кричал!

— Господа прибывшие из Киева! Подходите сюда! Сейчас к вокзалу будет подан трансферный автобус и мы отправимся в отель! Меня звать Аарон Моисеевич, я ваш персональный тур-менеджер, — уже чуть более тише сказал гид видя, что к нему подтягивается группа туристов. Как туриста опознать от обычного приезжающего! Да просто! У него нет массивных баулов и чемоданов.

Жека с Сахарихой вышли из вагона и огляделись — даже здесь, на перроне чувствовалась Европа. Вместо пошарпанного заплёванного семечками асфальта под ногами была чистейшая как будто мытая шампунем брусчатка. Но ходить по ней тоже надо в оба глаза — навернуться только так.

Железнодорожный вокзал Вроцлава построили ещё в середине 19 века, когда город входил в состав Пруссии, что сильно отразилось на архитектуре здания. Возведён он был в прусском стиле и походил на большой готический собор. Стрельчатые остроконечные окна, острые шпили, декоративные башенки по краям. Старинное здание вокзал уже можно было осматривать и фотографировать. Памятник архитектуры! Никакого сравнения с вокзалом в родном сибирском Н-ке с бомжами, проститутками, мусорами, каталами, барыгами. С твёрдыми обшарпанными сидушками в зале ожидания и затертой надписью «Слава Сталину!» И воровским рестораном «Гудок».

— Господа, знакомство с Вроцлавом и его уникальной готической архитектурой мы начнём прямо здесь! — заявил Аарон Моисеевич. — Обратите внимание вот на эту деталь архитектуры…

Что-то он начал втирать, и делал это со знанием дела, да так, что даже Сахариха заслушалась. Жека же думал, как ему двинуть в консульство и прочухать насчёт Германии.

Проведя быструю экскурсию по вокзалу, гид пригласил туристов за собой на стоянку такси. Там стоял большой туристический автобус «Мерседес».

— Пожалуйста, заходите, господа, прошу в салон! — пригласил экскурсовод. — Я понимаю, что вы устали с дороги, и поэтому мы прямо сейчас направимся в гостиницу. Но не по простому маршруту, а по туристическому. Он займет ненамного больше времени, но мы проедем по всем значимым местам, находящимся на центральных улицах.

Город действительно был красив той самой особенной красотой, которой отличались древние города Европы. В нём как будто время остановилось. Брусчатка мостовой, старинные дома на центральных улицах, которые не сносили, а наоборот, ремонтировали. Дворцы, готические соборы, ратуша с часами… Гид рассказывал, кто кого завоевал, и кто что построил, а Жека уже утомился смотреть на одно и то же. Скорей бы в номер, в душ и в ресторан. Во Вроцлаве было консульство Германии, и нужно туда незамедлительно попасть.

До гостиницы оказалось порядком ехать — находилась она в пригороде, и что странно, по виду, не в совсем оживлённом. По обочине дороги перелески и фермы, а чуть дальше начался и вовсе лес из дубов и вязов, по которому шла узкая дорога. От неё отходил поворот с вывеской на польском, но что там написано, прочесть было совершенно невозможно. По этому своротку проехали ещё метров триста, уже в самую глыбь чащи. Когда автобус наконец-то вырулил к небольшому старинному особняку, гид заявил что вот и гостиница, самая хорошая и самая древняя в городе, с семейными традициями.

Жека с недоумением смотрел на дом. Конечно, в жизни всякое бывает, и, может быть, в этой стране какие-то совсем