Читать книгу - "Russian Mafia 2 - Arladaar"

Её соски на голых грудях были окрашены в чёрный цвет. Глаза тоже сильно накрашены чёрным. Музыка сначала была тихая и спокойная, а потом становилась всё более быстрой и тревожащей. Темп танца усиливался и становился всё более быстрым. Спокойные и плавные движения уступили место резким и быстрым, даже каким-то ломаным. Ни одного слова сказано не было, и смысл этого действа Жека так и не понял, но танец смотрелся очень экстравагантно и оригинально. Несмотря на обнаженные груди девушки, эротикой в нём и не пахло. Блюз, под который она танцевала, вызывал печаль и тоску по чему-то утраченному, разливаясь томным саксофоном. Девушка своими движениями сумела передать эту печаль, и она вдвойне усилилась. Потом музыка замолкла. Девушка вскинула руки вверх и как будто упала на сцену, свернувшись в комочек.

Потом музыка снова зазвучала, но стала уже более спокойной и даже благостной. На сцене появились два здоровенных мужика, босые, и в набедренных повязках с разрисованными телами и лицами. С ними ещё две девушки, одетые также. От них как будто исходил яркий свет — на полутемной сцене освещение было направлено только на них. Вчетвером они взяли первую девушку на руки. Она как будто воспряла, и приняла позу полета ласточки.

— Смотрится красиво, но что означает, хрен знает, — тихо сказал Жека, обращаясь к Сахарихе.

— И что тут тебе непонятно? — усмехнулась она. — Вот эта первая телка как будто сначала жила спокойно, а потом погрязла в грехах. А потом, когда чуть не кирдыкнулась, явились вот эти ангелы и её спасли. Ну или что-то в этом роде.

— Я тебе скажу прямо — репертуар у них неплохой, — сказал Жека. — Двигаются хорошо. Поэтому предложим им работу.

— Ты думаешь, согласятся? — недоверчиво спросила Сахариха.

— Я им по две штуки марок в месяц каждому буду платить за одно вечернее выступление, — заявил Жека. — Плюс о них узнает более приличная публика, чем та, которая тусуется в этой опасной дыре. Ты посчитай, сколько они с этого представления срубили — 160 марок. Раздели на пятерых, или сколько их тут — это сущие копейки. А ещё за аренду платить надо. Я думаю, они с хлеба на воду перебиваются.

Когда представление закончилось и артисты стали раскланиваться, Жека сказал, что хотел бы поговорить с директором труппы или тем человеком, кто отвечает у них за всё.

— У нас нет директора. Мы сами решаем, что нам исполнять! — заявил здоровенный светловолосый мужик, похожий на викинга.

— Я хотел бы предложить вам работу, — заявил Жека. — Те же самые представления, только в ресторане. Зарплата хорошая, по две тысячи марок в месяц за ежедневные двухчасовые выступления в том же слегка эротическом жанре, что я сейчас увидел.

— Две тысячи каждому? — не поверил мужик.

— Естественно каждому, господа! — сказал Жека. — Ресторан называется «Тенебра», это в районе Дорнбуш, строение 52. Вы, наверное, видели рекламу, она шла довольно плотно по СМИ и по телевидению. Дизайн заведения необычный и мы ищём необычных людей для работы с нами. Мы только-только открылись и ещё не заключили контракты ни с артистами, ни с музыкантами. Поле для творчества непаханое.

— Нам нужно посмотреть ресторан, да и рассудить не мешало бы, как распределить график выступлений, но… — мужик чуть замялся. — В принципе, мы согласны. Деньги нам нужны. Меня звать Карел. Это Зигмунд, Агнешка и Элиза.

— Ну вот и хорошо! — Жека протянул мужику визитку и пожал всем руки. — Я владелец заведения. Меня звать Евгений. Звоните.

Артисты смотрели на Жеку, Сахариху с охранниками самого подозрительного вида и понимали, что связываются с людьми непростыми, которые постоять могут за себя. Впрочем, артисты всегда были на короткой ноге с преступностью, мафией, уголовными авторитетами, так что ничего необычного тут не было.

Уже собрались уходить, как в зрительный зал ввались трое мужиков, и это точно были не зрители. Крепкие, наголо бритые, спортивного телосложения, в военных штанах и высоких берцах. На Жеку с его компанией они посмотрели презрительно, и сразу же обратились к Карелу.

— Деньги собрал? — спросил один, по виду, главный.

— Пока нет ещё, подождите… — растерянно ответил артист. — Последнее время денег мало.

— Ты хочешь, чтоб мы сиськи вашей девки посылкой к вам прислали? — ехидно осклабился главарь. — Мы…

— У вас проблемы? — прервал Жека главаря бандитов. — Что это за педрилы лысые?

Настала тишина. Такая, что стало слышно, как потрескивает неисправная лампочка и гудит насос в подвале дома, качающий воду или отопление. Артисты стояли ни живы ни мертвы, ожидая, что будет дальше. Со стороны могло показаться странным, что такие здоровенные шкафы, как этот Карел и Зигмунд, не могут дать отпор рэкету. На этот вопрос был один ответ — порядочный человек бесконечно далёк от преступного мира. Бандит может перерезать горло или избить терпилу до полусмерти, не опасаясь полиции и наказания — он играет в своём поле. Добропорядочный человек, избив бандита, не знает, что делать дальше — он вступает в игру на чужой территории и всегда проигрывает. Преступники будут караулить, чтобы отомстить, и жизнь превращается в ад — от полиции, как правило, помощи никакой нет, наоборот, бандит сам обращается в полицию о том, что ему причинили побои, а терпилу потом подловить проще некуда. С бандитом мог разобраться только бандит…

Однако Жека давно жил на тёмной стороне нашего бытия… Вразвалочку он подошёл к рэкетирам.

— Ты что-то сказал? — не оборачиваясь, даже с каким-то удивлением спросил главарь.

— Что слышал, — злобно ответил Жека. — Что вы за педрилы?

Жеку поймать было сложно, даже невозможно, людям в таких ситуациях он никогда не доверял. Главарь рэкетиров сделал резкий разворот, собираясь в вертушке пробить Жеку по фэйсу, но его уже ждала мощная защита — блок левой рукой, которым он откинул в сторону ногу нападавшего — она как будто ударилась о бревно. Жека тут же заехал ребром правой ладони в раскрытый кадык главаря, сломав хрящ. Захрипев, тот свалился на пол, поливая его кровью изо рта и задыхаясь. Двое других сделали попытку броситься на помощь, но в действие вступили Витёк с Клаусом. Витёк, как ниндзя, в стиле кунг-фу, заехал своему противнику в рожу и опрокинул его на ряды стульев, тут же частью поломавшиеся, частью разлетевшиеся.

Клаус, как терминатор, шёл к своему противнику.