Читать книгу - "Комната отдыха - Ли Мие"

я не обрадовалась, ведь мы почти не общались, а коллеги могли вообразить невесть что. Тем не менее из вежливости я сказала спасибо. И с тех пор это стало повторяться каждое утро! Как-то раз я задержалась на работе. Мне казалось, что все уже ушли, но когда я проходила мимо комнаты отдыха, увидела, как Лёд наливает кока-колу в форму для кубиков. Видите ли, я пью кока-колу только определенного производителя, сама ее покупаю. У Льда в руках была как раз правильная баночка, и я вдруг задумалась, а откуда, собственно, он знает, какую кока-колу я пью? Я всегда переливаю ее из баночек в стакан, а баночки сразу выбрасываю. И в холодильнике никогда не храню. Значит, он рылся в мусоре, чтобы узнать! А потом тратил свои деньги, чтобы сделать для меня лед! Разве нормальный человек будет так поступать?

Она вздохнула и продолжила:

Думаете, это все? У нас в офисе недавно полюбили холодный дольче латте. Многие его пьют – говорят, хорошо для пищеварения. И знаете, что? Он стал замораживать лед из кофе! Признаться, я почувствовала облегчение – теперь-то все меня понимают. На него стали косо смотреть и даже побаиваться…

Вот, значит, как они воспринимали мою доброту… Да всем же не нравится, что напитки становятся пресными, когда тает лед! Еще в детстве старший брат научил меня делать вкусный лед, и я просто хотел помочь другим – в конце концов, не у всех же есть старшие братья. Ну да, пришлось покопаться в мусоре. Но я хотел, чтобы лед был для всех приятным сюрпризом, поэтому и не расспрашивал, кто что пьет.

Кстати, если кока-колу заморозить проще простого, то с кофейными кубиками для дольче латте приходилось повозиться. Сначала я дожидался, когда кофе подмерзнет, а затем наливал в серединку сгущенное молоко. Небыстрый, между прочим, процесс, требующий определенных усилий. Я оказывал им большую услугу и даже не ждал ничего взамен!

По той же самой причине я запоминал, что находится в мешках с мусором, которые оставляли участники программы. На всякий случай. И ведь пригодилось! Разве не были они приятно удивлены, когда я заказал еду, попросив упаковать ее так, как им нравится? Что же получается – зря копался в отходах?

И тут я вспомнил, как, изучив объедки у двери Торт (в тарелке из-под чачжанмёна[13] остался нетронутый зеленый горошек), я едва успел встать на ноги, когда сама Торт вышла из номера и, увидев меня, вдруг с улыбкой спросила: «Хорошо потрудились?» Я тогда не придал этому значения, решив, что она имеет в виду настоящую работу, но ведь уже тогда понял, что улыбка была неискренней…

Перевалило за полночь. Уличные фонари погасли, за окном стало черным-черно. В оконном стекле отразилось мое бесстрастное лицо. Почему я так быстро пришел в себя? Может, шок, только что испытанный в комнате отдыха, смягчил следующий удар? Слова о том, что я никогда не смогу понять, что на всех нагоняю жуть, по-прежнему меня беспокоили, но я решил больше об этом не думать и переключился на другое.

Почему Торт так нагло врала? Разве она забыла, что впереди эфир? Я всего лишь спросил, не предлагает ли она обменяться подсказками, что, кстати, было вызвано ее поведением. А Тамблеру она расписала все так, будто я положил на нее глаз и готов снабжать подсказками. Допустим, она просто хотела, чтобы Тамблер приревновал, но ведь лучше использовать для этой цели кого-нибудь постороннего, а не участника программы – так не вскроется ложь. Ей стоило подумать, как на нее будут смотреть после эфира. Вот такие-то люди и нагоняют жуть, а вовсе не я!

Глава 9

До рассвета я не сомкнул глаз. Очень хотелось поговорить с Бормотуном. Не потому, что я считал его Кротом, – вовсе нет. Как нелепо ни прозвучит, но я чувствовал душевное родство между нами, и меня тянуло его увидеть. Теперь я не сомневался: мы редко встречались в комнате отдыха потому, что Бормотун сразу правильно понял руководство к игре и ходил туда после работы. Я почему-то решил, что рано утром он тоже туда зайдет, и уже в шесть часов отправился его караулить.

Погуляв по коридору туда-сюда, я зашел в комнату отдыха. В тусклом утреннем свете она казалась совсем другой. Мусор не убран, посуда не расставлена по местам, чашки ночных голубков все еще стоят в раковине, на которой видны чайные потеки от пакетиков с ройбушем. Только шкафчик, в котором я прятался, выглядел совершенно нормальным, но стоило мне тронуть дверцу, как петли печально скрипнули. Заглянув внутрь и обнаружив раскиданные ночью бутыли с чистящими средствами, я принялся аккуратно их расставлять и тут же почувствовал, что в комнату кто-то вошел. Было без десяти семь. Судя по свежему виду, Бормотун хорошо выспался.

– Доброе утро, а я вас ждал… – Я вдруг запнулся, не зная, как лучше продолжить. – Хотел кое-что обсудить, вот и пришел пораньше.

Мысли путались, контролировать свою речь удавалось с трудом. Я с силой потер опухшие после бессонной ночи глаза.

– Должно быть, получили подсказку о самом себе? – спросил Бормотун, и я застыл, пораженный. – Напрасно вы ее попросили. Извините, но мне надо работать.

Приподнявшись на носках, он дотянулся до крошечного замка на шкафчике над раковиной и открыл его ключом, вынутым из кармана. А я и не замечал, что верхний шкафчик закрыт. Медный замок казался таким же, как на ящичках в коридоре.

– Почему вы заперли этот шкафчик?

– Больше некуда сложить вещи.

Он вынул оттуда хозяйственные перчатки, мягкие салфетки и щетки, достал несколько бутылей из-под раковины, надел зеленый фартук и принялся за уборку. Прежде всего он выкинул использованные чайные пакетики и вымыл чашки, затем быстро рассортировал мусор и куда-то понес. Я недоумевал. Мне и в голову не приходило, что уборкой занимается он, а не съемочная группа.

– Давайте помогу, – предложил я, когда Бормотун вернулся.

Бормотун молча указал на вторую пару перчаток в открытом шкафчике.

Моя раковину, он вдруг тихо проговорил:

– Плохо узнавать о себе такое во время съемок. С другой стороны, когда еще будет шанс. В обычной жизни никто не скажет в глаза…

– Я и не подозревал! А вы… вы догадывались, что о вас думают? До того, как пришли сюда? – осторожно поинтересовался я, не желая его обидеть.

– Да как вам сказать… Не так давно я понял, что некоторые просто знают, понравятся или нет их поступки другим, – загадочно ответил Бормотун.