Читать книгу - "Вик Разрушитель 11 - Валерий Михайлович Гуминский"

— Да, его зовут Андрей, — Астрид почему-то заволновалась.

Кузнец поманил меня пальцем. Делать нечего, подхожу к нему под любопытными взглядами нашей молодёжи. Астрид встала рядом, чтобы переводить. Жаль, не могу использовать лингво-амулет, а то бы давно выучил шведский. Пробовал по-всякому, вплоть до того, что полностью переводил в пассивное состояние ядро анти-Дара. Но безрезультатно. Только испортил несколько приборов. Дело в том, что артефакт встраивает свою магическую сигнатуру в аурный контур и воздействует на мозг и нейронные связи изнутри. Поэтому обучение языкам с помощью «лингво» очень легко даётся не только одарённым, но и обычным людям без обладания Дара. Но не в моём случае. «Антимаг» сразу же видит угрозу и сопротивляется, спасая своего носителя.

Кузнец внимательно осмотрел, как будто портной, снимающий мерку с клиента, потом покрутил в своих широченных ладонях-лопатах мои руки, зачем-то сжал пальцами запястье, прошёлся до локтей, и удовлетворённый каким-то своим выводом, кивнул. После чего оставил меня в покое.

Я думал, что процесс ковки будет скучным занятием. Ну что там такого? Нагревается полоса железа, потом по ней бьют молотками, придавая нужную форму, закаливают в воде или масле. И так несколько раз. Но Стейн работал иначе. Помогал ему один из работников, такой же жилистый, с узлами вен на руках, но молодой. Кто-то снимал весь процесс на телефон, на что старик смотрел со снисхождением. Для него это реклама, а тайны ремесла по видео не раскрыть. Надо самому пройти весь путь от подмастерья до искусного мастера.

Сначала Стейн выбрал подходящую заготовку и поместил её в горн. Заработали меха, нагнетая воздух. Пламя начало облизывать железо, постепенно меняя цвет с тёмно-коричневого до ярко-белого. Всё это время старик даже не смотрел на огонь. Он его «слушал». Я заметил, что глаза у него были закрыты, а губы едва шевелились, словно читали какой-то заговор. В какой-то момент он встрепенулся и сделал знак помощнику. Тот клещами вытащил раскалённую полосу и положил на одну из небольших наковален, самую дальнюю от основной, с полированной поверхностью.

Стейн схватил молот и прогудел, обращаясь к нам, внимательно смотрящим за процессом:

— Первые три удара — тяжёлые, утверждающие. Их олицетворение — руна «Уруз». Сила и форма.

И трижды ударил по полосе, ведя молотом справа-налево. Во все стороны посыпались искры. Замерев, кузнец проговорил:

— Следующая серия — быстрые, лёгкие, «поющие». Их олицетворение — руна «Лагуз». Течение, вода.

Я пока не видел никакого секрета. Ведь Стейн не накладывал руническую вязь на полосу раскалённого железа, а просто плющил его. Возможно, хитрость состояла в череде ударов, во время которых шло наложение заклятия, но никак не рун.

— Следующая серия — точные, «вворачивающие» удары, — Стейн на мгновение замер, опустив руку с молотом. — Это руна «Тейваз». Воля, направление.

И взмахнул рукой. Его молот двигался не просто чтобы придать форму железу, а самым настоящим образом выстукивал мелодию, вплетающуюся прямо в кристаллическую решётку металла. При каждом ударе, на долю секунды, в месте соприкосновения молота и стали вспыхивали золотистым светом самые настоящие вязи рун. Они как будто вплавлялись в остывающую полосу на незримом, энергетическом уровне. Мне могло и показаться, но, скорее всего — так и было. Старик демонстрировал своё мастерство, не объясняя ничего.

Когда полоса стала обретать форму клинка, Стейн отложил молот и что-то сказал помощнику. Тот поместил железо в горн и куда-то ушел. Через пару минут вернулся, неся тонкий стальной чекан с наконечником в форме руны.

— Вам не жарко? — поинтересовался я у девушек, смотрящих на непонятное волшебство широко раскрытыми глазами. Как будто их зачаровало движение молота.

— Нет-нет! — воскликнула Нина, вцепившись в мою руку. — Я впервые вижу такое чудо!

Ну, утверждение спорное. Я пока не наблюдая чего-то необычного. Возможно, сам процесс таит в себе некоторые тайны. Магии здесь пока совершенно нет. А руны? Так ведь могло показаться.

Помощник вытащил заготовку из горна, но положил её на другую наковальню. Это привлекло моё повышенное внимание. Видимо, соблюдается некая очерёдность при ковке, иначе зачем менять место? И железо уже не раскалено, как вначале, а имеет тусклое, тёмно-синее свечение, похожее на «цвет ворона».

— Цвет побежалости, — объяснил Стейн, видя наш интерес. — Железо нагрето до трёхсот градусов. Такая температура необходима для «Вплетения Вязи». Самый ключевой момент.

Астрид чуть ли не шёпотом переводила его речь, не замечая своего акцента, ставшего очень сильным. Стейн перехватил чекан поудобнее и стал просто касаться им полосы, как будто ставил штамп на своё изделие. Кажется, это и было впечатывание. На поверхности металла, под чеканом, начали проявляться какие-то царапины. Приглядевшись, я заметил, что это совсем не царапины, а словно проступающие изнутри светящиеся линии — руны. Старик ловко сплетал их в вязь лёгкими прикосновениями чекана.

— На микросхему похоже, — прошептал кто-то за моей спиной. И ведь точно! Самая настоящая микросхема, задающая клинку нужные свойства: не ломаться, держать заточку, не ржаветь, быть в балансе с рукой будущего хозяина!

Я обратил внимание, что весь процесс проходит в глубокой, почти пугающей тишине, нарушаемый лишь шипением металла, гудением воздуховода и тихим бормотанием старика. Это же самое настоящее шаманство, разговор с духом клинка! Вот почему мой анти-Дар спокойно дремлет.Руническое заклинание не направлено на подавление чужой воли. Всё просто и одновременно сложно.

Закончив ставить руны, молодой кузнец погрузил заготовку в закалочную ёмкость, выдолбленную из камня и заполненную маслом. Оно не забурлило, а как будто втянуло в себя железо с тихим вздохом. Выдержав несколько минут, парень извлёк клинок, покрывшийся матово-серым налётом с лёгким синеватым отливом, наружу и показал Стейну. Старик удовлетворённо кивнул и стянул брезентовые рукавицы, как будто показывая, что процесс санкционированного просмотра закончен. И даже не сказав ни слова, скрылся за пологом в дальнем углу.

— И это всё? — удивился Мишка Кочубей.

— Рождение клинка никто не должен видеть, — подтвердила мою мысль Астрид. — Только не подумайте, что мастер Стейн колдует. Он договаривается. С огнём, с железом, с духом камня. Его руны — не приказы, а договор, выкованный в стали. Этот нож никогда не сломается, потому что в нём нет слабого места — только согласие.

— Нож будет готов через два дня, — сказал до этого молчавший помощник. — Мастер продолжит работу на рассвете. А сейчас уезжайте.

* * *

— Не слишком-то он гостеприимен, — заметила Арина, когда мы возвращались в отель. — Но технология наложения