Читать книгу - "Путешествия как инвестиция в себя. Источник изменений в жизни и бизнесе - Александр Чуранов"

с открытым сознанием и решимостью все изменить. И, возвратившись из путешествия, смотрю: чего я ожидал от поездки, что получил, чему удивился, что произошло неожиданно.

Если ты четко программируешь себя, что должен проехать по всем замкам и поставить галочки напротив выполненного пункта, то это не путешествие. Это туризм, вызывающий тоску.

После любой поездки я всегда пишу себе, что хотел сделать, но не сделал. Это обязательная процедура, чтобы подвести итоги путешествия. Нереализованные «хотелки» есть, как правило, после всех поездок. Даже Россия состоит из сплошных «хотелок» и недосмотренностей. В том же Смоленске у меня есть десяток гештальтов, которые я не закрыл. Всегда есть повод приехать туда снова.

Например, после Пакистана я жалею, что мы не нашли время встретиться с исмаилитами. Знакомство с людьми разных религиозных направлений с абсолютно разными взглядами на жизнь – это безумно интересно. Я вообще в каждой поездке нахожу того, с кем хотел бы встретиться. В Марокко, например, хотел бы пообщаться с людьми, которые реально ведут кочевой образ жизни.

При этом важно, чтобы встреча была не организованной клоунадой и этнографическим шоу, а живым общением с настоящими людьми, которые выбрали этот путь и живут такой жизнью в пустыне.

А еще жалею, что не поехал на Байкал с настоятелем Иволгинского дацана – ширээтэ ламой Аюром Дагбадоржиным. Я приезжал туда по работе – это было связано с передачей различных прав на тексты и иллюстрации детских книг для их адаптации и перевода на бурятский язык.

Совершенно неожиданно нас встретил ширээтэ лама. Мы разговорились, и вдруг оказывается, что он впервые видит человека, у которого день рождения полностью совпадает с его: 26 апреля 1972 года. Я, кстати, тоже впервые такого человека встретил. После этого у нас установился удивительный контакт. Ширээтэ лама предложил мне вместе на Байкал съездить – на монастырскую заимку. Не получилось. Еще одна незакрытая «хотелка».

Боб Марли и каннабис

Есть у меня одна традиция в любом путешествии – посещать блошиные рынки. Я всегда привожу оттуда что-нибудь интересное и случайное. У меня уже даже собрано несколько коллекций, например коллекция турок (джезв) из разных стран. Но при их покупке нужно держать себя в руках. Потому что, например, из Армении можно привезти десяток разных джезв, однако это будет не совсем честно и правильно для коллекции. Именно поэтому покупаю максимум две. И здорово, если это вещи с историей.

В путешествии в принципе нужно покупать эмоционально, тем более на блошиных рынках. Ты же не носки или шапочку для тепла покупаешь, а эмоции.

Если установлен интересный контакт с продавцом, с местом, если вещь зашла – не ищи в этом рационального зерна. Покупай ее – она будет твоей историей, эмоциональным крючком с прошлым. Даже если смысл этих покупок понятен тебе одному.

Для меня блошиные рынки – это погружение в жизнь местных жителей, ведь это личная история, история народа и места. Можно отправиться в город или деревню и увидеть определенный горизонтальный срез – то, как люди живут сейчас. А можно отправиться на блошиный рынок и увидеть и горизонтальный, и вертикальный срезы – понять, как люди живут сейчас, почему они вышли на этот рынок и как жили раньше (10–20–30 лет назад).

У нас считается, что блошиный рынок связан с бедностью, нищетой и вообще это явление какое-то унизительное. Да ничего подобного!

Как-то раз мы были с сыном на большом блошином рынке в Милане и купили ему прикольный плащ 1950-х годов. Потому что это стильно и необычно.

В США на одном блошином рынке (у них это часто проходит в виде гараж-сейлов) такой мусор видел, который у нас стыдно было бы вынести. При этом нередко люди выносят вещи просто для того, чтобы постоять и пообщаться с соседями – это ведь особый способ коммуникации. В такие моменты человек совсем по-другому открывается.

Конечно, есть те, кто выносит вещи от бедности. Но для кого-то это просто часть профессии. Ты думаешь, какой он бедный, несчастный, вышел тут на рынок, а он сидит, общается со всеми, смеется. Например, в Иране быть продавцом на блошином рынке – это норма. Они живут в небогатой среде, но точно не голодают – и им этого достаточно. Где-то они даже счастливее нас.

В нашей стране самый большой блошиный рынок в Питере. Там столько всего любопытного можно найти! Шел как-то там, смотрю – продает бабушка плетеный коврик, деревенский совсем. А на коврике вышита надпись «Боб Марли» и изображен каннабис. С чего это вдруг бабушка такое придумала? Оказывается, какой-то парень попросил связать для него такой коврик, даже работу оплатил, а потом куда-то делся. Вот она и продает его на рынке. Я не выдержал и купил эту историю. Разумное зерно я не искал, это просто была эмоция.

Чужие виноградники и дартс у подножия горы

Путешествия для развлечения и расширения сознания появились только в XVIII веке. До этого путешествия были связаны либо с войнами и торговлей, либо с другими острыми необходимостями. Детей в такие путешествия не брали. В России путешествовать с детьми стали только в конце XIX века.

Вообще, путешествия с детьми – это особая история. Младший сын Егор – сейчас ему 18 лет – первый раз поехал с нами с женой в Хорватию, когда ему исполнилось три месяца. Но ценить путешествия с детьми я стал только тогда, когда начал путешествовать с подросшими детьми.

Старший сын сейчас учится в Риге. Ни он в Россию не может приехать, ни я к нему. Встречаемся в итоге на нейтральных территориях. Недавно, после моей книжной выставки, я «выписал» его в Милан. И это такой кайф ездить со взрослым сыном по стране: ходить по музеям, барам, концертам. А вечерами вместе готовить пасту и говорить о том, кто что прочитал за последнюю пару месяцев. Это непередаваемо здорово.

Многие родители совершают одну ошибку в поездках с детьми – пытаются навязать им свое представление о путешествии: «Смотри, это очень интересно, нам нужно пойти в картинную галерею». Но очень немногие дети готовы пойти в картинную галерею. В путешествии нужно давать им возможность делать то, что им интересно.

Взрослым интересна картинная галерея, а ребенку хочется просто поплевать с высоты и камешки покидать в море. И обязательно нужно давать ему делать и то и другое.

Как-то раз мы ездили с детьми по северу Испании на машине. И детям очень понравилось втихаря залезать в чужие виноградники и есть виноград прямо с веток. Для них это было одно из самых сильных впечатлений. Им запомнились не достопримечательности Испании, которые запоминаются взрослым, а поедание теплого винограда с ветки.

А в Австрии, когда мы ехали на машине и остановились в деревянном кемпинге, мы устроили ночной турнир по дартсу: пили ежевичный чай и играли у подножия горы в дартс под музыку на виниловых дисках. Эти эмоции и впечатления им запомнились.

Многие ошибочно думают, что дети кочевников меняются и развиваются сильнее, потому что постоянно путешествуют. На самом деле они не путешествуют – они так живут. Для них декорации остаются постоянными – это задница впереди идущей лошади. Такое путешествие не меняет жизнь.

Меняет нас новизна, и это особенно важно для детей. Картинные галереи для них не новизна, они для них все одинаковые. Новизна для них – это впечатления.

Дети, которые действительно много путешествуют с родителями, толерантны. Они совершенно по-другому видят мир. Представление о норме у них сформировано многообразием увиденного. Их норма имеет очень широкие и гибкие границы.

К слову, у меня есть мечта издать нестандартный живой путеводитель по России для семей с детьми. Россия ведь очень интересна, и путешествия по ней – это всегда неисчерпаемая и неожиданная история, которая может изменить и взрослых и детей.

Отклонившись от маршрута

Особенно часто неожиданные истории случаются, если позволять себе отклоняться от намеченного маршрута. В таких случаях нередко удается узнать или увидеть что-нибудь уникальное. И запоминается это гораздо сильнее всех запланированных вещей.

Как-то по дороге в сторону Вологды (а я в принципе люблю путешествовать на север, начиная с Сергиева Посада – и все дальше, до деревянных церквей) я нашел на Google Картах старый тюремный замок. Было такое понятие в XIX веке. Так вот, этот замок практически сохранился, но был заброшен в 1990-е годы