Жанр Роман, проза

Это было зимнею ночью. В стужу. Дул ледяной ветер. В кабинете, — роскошном кабинете красного дерева, — было хорошо. В книжных шкафах золотом сверкали великие авторы в великолепных переплётах. В богатых рамах висели картины лучших мастеров. Рубинами догорали угли в камине. Иван Иванович, старый литератор, редактор, сидел в халате и грелся у камина. — На завтра номер будет недурён. Эта статья не ...

Сторож авиационной школы Григорий Косоносов поехал в отпуск в деревню. — Ну что ж, товарищ Косоносов, — говорили ему приятели перед отъездом, — поедете, так уж вы, того, поагитируй-те в деревне-то. Скажите мужичкам: вот, мол, авиация развивается… Может, мужички на аэроплан сложатся. — Это будьте уверены, — говорил Косоносов, — поагитирую. Что другое, а уж про авиацию, не беспокойтесь, скажу. В ...

… Лет десять назад я остановился в гостинице «Монумент», намереваясь провести ночь в ожидании поезда. Я сидел один у камина за газетой и кофе после ужина; был снежный, глухой вечер; вьюга, перебивая тягу, ежеминутно выкидывала в зал клубы дыма. За окнами послышались скрип саней, топот, щелканье бича, и за распахнувшейся дверью разверзлась тьма, пестревшая исчезающими снежинками; в зал вошла ...

Моя жена сказала: — И еще звонил Габович. У него есть дело. Обещал зайти. — Я знаю. Наверное, хочет дрель попросить. Мне говорили, он купил стеллаж… Габович был моим соседом и коллегой. Вернее, не совсем коллегой — он был филологом. Работал над сенсационной книгой. Называлась она — «Встречи с Ахматовой». И подзаголовок: «Как и почему они не состоялись». Что-то в этом роде ...

О любви с первого взгляда, которая иногда случаетсяю. «Пара легких прозрачных крыльев, удлиненные ушки, рост размером с горошину и кое-какие способности — вот и все, что давало Эсме право называть себя феей счастья. На самом деле от настоящей феи она отличалась примерно так же, как дикорос отличался от садовой георгины. Вот ее подруга Сония была безупречной — такой, какой полагается быть фее ...

Виктор Астафьев (1924—2001) впервые разрушил сложившиеся в советское время каноны изображения войны, сказав о ней жестокую правду и утверждая право автора-фронтовика на память о «своей» войне. «Пастух и пастушка» — любимое детище Виктора Астафьева — по сей день остается загадкой, как для критиков, так и для читателей, ибо заключенное в «современной пасторали» время — от века Манон Леско до наших ...