Жанр Роман, проза

Рассказ «Враги» рисует экзистенциальную «пограничную ситуацию», которая совмещается с конфликтом совсем иного рода – выяснением личных и социальных отношений. У доктора Кирилова умирает единственный сын. Немедленно вслед за этой смертью он должен ехать по вызову помещика Абогина, с женой которого случился сердечный приступ. ...

… перед нами повесть «Машенька», сочинение Максима Павлова, публикуется «Дружбой народов» в # 7. Главный герой, он же рассказчик — филолог. Профессия, заметим, вторая — после писательской — по популярности среди главных героев-повествователей в современной прозе. Отчего бы это? Вероятно, от большого интереса к себе и малого — к окружающему миру. Но это в скобках. И вот к этому филологу вдруг ...

В повестях известного советского писателя Валентина Распутина говорится о людях сибирской деревни, показываются самобытные характеры, сформированные вековечными народными традициями и глубокой любовью к родной земле, к своему краю. «Ночью старуха умерла». Эта финальная фраза из повести «Последний срок» заставляет сердце сжаться от боли, хотя и не мало пожила старуха Анна на свете – почти 80 лет! ...

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я вообще не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст, квартирный демон. Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Жуть как надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге, от бабайки на диване. Об автореВолжский Максим Александрович — родился в 71 году ХХ столетия, в городе Тольятти. ...

Впервые на русском языке — самый веселый, забавный и трогательный роман Джона Бойнтона Пристли. Перед вами — занятная история очень необычной труппы странствующих актеров. Благопристойная старая дева-антрепренер — и легкомысленный юный танцор. Бывший школьный учитель — и завзятый враль музыкант. Обаятельная супружеская пара — и красавица, обреченная рано или поздно стать настоящей звездой. ...

К тому, что делает один человек, словно бы причастны все люди. Поэтому трудно считать несправедливым, если бы ослушание в одном саду пало проклятием на весь род человеческий; трудно считать несправедливым, если бы распятие одного еврея стало спасением всех людей. Может быть и прав Шопенгауэр: я – это другие, любой человек – это все люди. Шекспир в каком-то смысле тот же несчастный Джон Винсент ...